Актеры Григорий Антипенко и Татьяна Арнтгольц получают премию в номинации "Лучшая антреприза" за спектакль "Двое на качелях" на церемонии вручения премии "Звезда Театрала" в московском театре имени Вахтангова.
В Минск Григорий Антипенко привез антрепризу «Двое на качелях». Так получилось, что за день до показа она получила приз зрительских симпатий «Звезда театрала». С поздравлений мы начали нашу беседу.
- Я идеалист, и мне удается из антрепризы делать не антрепризу. В прошлом году другой наш спектакль «Одесса 913» также получил эту высшую награду зрителей. Конечно, хотелось бы, чтобы на нас обратили внимание и профессиональные критики. Но с этим в нашей стране туговато, на антрепризу пока с брезгливостью поглядывают.
- И понятно почему, потому что привозят много плохих спектаклей. - Да, к сожалению. Но я рад, что нам удается разрушать этот стереотип.
- Вы сейчас с головой ушли в театр и почти не снимаетесь в кино? - Не могу похвастаться, что мне предлагают что-то интересное. А тратить свою жизнь на то, что не решишься потом даже пересмотреть, не хочется. Я уже на уровне сценария вижу, что это провальные вещи.
В «Оттепель» меня не звали
- Неужели и в «Оттепель» вас не приглашали? У вас же типаж абсолютно того времени. - Нет, вот к Тодоровскому я бы пошел, он замечательный режиссер. Те же «Стиляги» - это был настоящий прорыв для кино, есть в нем художественный взгляд и стиль. Этот фильм я даже сходил посмотреть в кинотеатр, хотя никогда этого не делаю.
- Кроме «Не родись красивой», вы снимались с Нелли Уваровой в фильме «М и Ж», сценарий к которому, кстати, написали белорусы. Вы с ней общаетесь? - Она замечательная, и при этом серьезная театральная актриса. Общаемся, но не часто. Могу похвастаться, что на последнюю мою премьеру «Отелло» в Вахтанговском театре Нелли пришла. Это было неожиданно, потому что она не предупреждала - может, даже купила билет. Она потом позвонила и поздравила с премьерой - это было очень приятно.
Кроме ролей могут быть… только горы
- Роль Отелло для вас - вершина? - Для меня - да. Но не единственная. Я человек честолюбивый и пришел в профессию не просто так: либо я играю главные роли, либо не играю ничего - вот такая категоричная позиция у меня. Есть огромное количество ролей, которые можно сыграть. Все только начинается. Я очень рад, что попал в труппу Вахтанговского театра. Как после такой высоты и драматургии опускаться на какое-то дно, сниматься в сериалах. Телевидению выгодно держать зрителей на таком средненьком уровне, но я решил для себя, что не буду это поддерживать.
- Кстати, по поводу вершин. Вы ведь опытный альпинист. Можете назвать самое значительное достижение? - Первое восхождение в одиночку я совершил на Кавказе в 25 лет. Хотел испытать себя, попытаться побороть собственные страхи. Тогда я сорвался со скалы и пропорол вену. Кровь хлестала, а до ближайшего населенного пункта было трое суток ходьбы по горам. Думал, не выживу. Как-то забинтовал руку и чудом дошел. Тем не менее меня это не остановило. Сейчас у меня три семитысячника за плечами, осталось еще два до «снежного барса» (неофициальный титул в альпинизме для тех, кто покорил высшие вершины, расположенные на территории бывшего СССР. - Авт.).
- Вы таким образом пытаетесь сбежать от действительности? - Отчасти так и есть. Ты идешь в горы, пересматриваешь свою историю, стираешь ее и (если посчастливится) обновленный возвращаешься. В последний раз я сорвался на Тянь-Шане и был вынужден свернуть свою экспедицию уже на третий день восхождения. Я посчитал, что не все еще сделал в этой жизни. Горы стоят столетия, они переживут нас всех. Так что я включил здравый смысл и решил, что надо возвращаться. В ближайшее время «закрою» Тянь-Шань и Памир, а дальше - Гималаи.
Главное в воспитании сыновей - не мешать
- Неужели ваши сыновья не рвутся с вами в горы? - Просятся, все трое! Младшие пока не осознавая, каково это. А старший Саша меня уже по росту практически перерос, ему в декабре 14 лет. Он вполне по-мужски просит взять с собой. Думаю испытать его в каких-то несложных маршрутах, с которых сам начинал. Например, гора Белуха на Алтае.
- Кем хочет старший стать? - Мечтает стать актером. Непобедимое упрямство! Он меня пока копирует, хочет быть как я. Я ему говорю: Саша, ты мысли шире. Но и отговаривать его, чтобы быть потом проклятым, не хочу. Буду всячески помогать, я уже сейчас вожу его на репетиции, чтобы понимал, что такое актерская профессия. Но дальше только сам - я не тот человек, который умеет коллекционировать связи. Я достаточно категоричен, при всем этом еще и мизантроп. Общаюсь с очень ограниченным количеством людей, у меня всего пару близких друзей.
Что касается младших Вани и Феди - об их пристрастиях говорить пока рано. Средний сын - спортивный очень, а младший явно гуманитарий. Как завернет что-то, мы с Юлей (бывшая жена Антипенко - актриса Юлия Такшина. - Авт.) удивляемся! Главная задача родителей - не мешать. Мы стараемся лишь ограничивать их от дурных воздействий, от того же телевизора. Будем прививать культуру чтения, как нас учили. Иного пути для воспитания я не вижу.
ДОСЬЕ «КП»
Григорий Антипенко перепробовал десятки профессий, прежде чем стал актером. Сначала хотел изучать биологию и поступил в фармацевтическое училище. Даже успел поработать в обычной московской аптеке. Затем ушел на «Мосфильм» заниматься бутафорией. Был менеджером в рекламном агентстве и даже поработал монтировщиком сцены в «Сатириконе».
Настоящую известность Григорию принесла роль Андрея Жданова в сериале «Не родись красивой».
Григорий Антипенко: Мне не нравится быть секс-символом
Актер Григорий Антипенко, которому принесла известность роль в сериале «Не родись красивой», признался в эфире LifeNews, что считает себя абсолютно счастливым человеком.
- В профессии я точно состоялся, - уверен Антипенко. - Я доволен жизнью, грех пенять на судьбу. Актерская профессия прекрасна тем, что в ней нет потолка и границ. Если я пойму, что мне на сцене тяжело, сразу уйду, не буду мучить зрителя. В душе я остался биологом, мне до сих пор это очень нравится. Наблюдать, ездить, путешествовать - по-прежнему цепенею от того, как это интересно.
Григорий Антипенко также добавил, что, несмотря на приклеившийся к нему статус секс-символа, таковым себя не считает.
- Мне не нравится, когда меня считают секс-символом, я обычный человек, вполне разумный, - признался артист. - В какие-то моменты мне необходимо одиночество. Я легкий социопат: порою сбегаю от людей. Чтобы сыграть любовную сцену, мне нужно чувствовать симпатию к партнеру. Например, с Татьяной Арнтгольц у нас прекрасные дружеские давние отношения. Это партнерство.
Актер добавил, что сейчас во-многом изменил свои взгляды на работу. Например, раньше роль Отелло не привлекала его, однако теперь он считает ее масштабной и бездонной.
- Если герой мне совершенно не созвучен, я откажусь его играть, - добавил Антипенко. - Но в любом случае актер - это исповедальная профессия, мы выговариваемся. Роль Андрея Жданова в сериале «Не родись красивой» - это огромный опыт. Благодаря такой продолжительности фильма, можно меняться, переосмысливать, там много пластов. Конечно, нынешняя моя роль Сирано - это принципиально иная работа, титаническая, совершенно другой уровень, но и Жданов дал мне многое. Я ни от одной роли в своей жизни не отказываюсь.
16 декабря в 19.15 на канале Культура в Главной роли Григорий Антипенко. Совсем недавно он сыграл Сирано в прекрасном (на мой взгляд!) спектакле Павла Сафонова в театре на Малой Бронной. И еще у него появились интересные роли в театре Вахтангова. В общем состоялась встреча с умным, талантливым и интеллигентным человеком.Желаю вам, дорогие друзья, присоединиться!!!
Сегодня гостем Юлиана Макарова в программе «Главная роль» будет актер Григорий Антипенко. Разговор пойдет о спектакле «Сирано де Бержерак» Московского драматического театра на Малой Бронной, главную роль в котором исполняет Г. Антипенко. Все подробности мы узнаем из первых уст в программе «Главная роль» 16 декабря в 19.15, сразу же после выпуска «Новостей культуры».
Haty, спасибо! Программа "Главная роль", телеканал "Культура", 16.12.2014г., ведущий Юлиан Макаров.
Юлиан Макаров. Приветствую вас, друзья! Сегодня в Главной роли актер Григорий Антипенко. Здравствуйте, очень рад вас видеть, Григорий. Григорий Антипенко. Здравствуйте.
Ю.М. Режиссер Павел Сафонов поставил в Театре на Малой Бронной премьерный спектакль «Сирано де Бержерак». У вас заглавная роль. И если говорить абсолютно серьезно, то это роль – вселенная, это роль – мечта, это своеобразный вызов. Если говорить не совсем серьезно, то первый концептуальный вопрос : на первой репетиции - с носом играем или без? А если с носом, то какого размера. Проходили такую стадию? Г.А. Было, да. И много было вопросов и советов со стороны. У всех спрашивал Паша Сафонов, ну кому доверял, во всяком случае. У больших режиссеров, сейчас не буду перечислять фамилии. Но спрашивал, как вы считаете, с носом или без. Поэтому этот вопрос висел до конца. И где-то, может быть, за неделю до премьеры мы съездили на Мосфильм, мне сделали слепок с лица. Это удивительная процедура. Я ощутил клаустрофобию, все, как положено. Но теперь знаю, как это делается. Так что на Мосфильме уже есть моя маска. Видимо, как-нибудь там останется. И сделали нос. Сделали нос, и я думаю, что это был правильный ход.
Ю.М. Я принес программку. Г.А. Да, этот нос нарочито гипертрофирован. Он раза в три больше чем..., может, даже больше.
Ю.М. И вы пошли таким путем, что зритель прекрасно понимает, что нос ненастоящий. Г.А. Да. Это театральный ход.
Ю.М. А что это за палочка-выручалочка для персонажа вот в таком решении? Г.А. Мы сейчас живем в такое время, когда все в общем понятно. То есть не надо ничего объяснять. Мы сделали спектакль не про человеческий изъян. Мы не пытаемся разобрать, как бедный несчастный Сирано комплексовал по поводу своего носа и в какие коллизии жизненные он из-за этого попадал. Мы немножко шире подошли к этому вопросу, чем в данном контексте подходят. Это философская история для нас. И для меня, в первую очередь. Поэтому нос – это, прежде всего, олицетворение его, скажем, исключительности, его духовной, его нравственной исключительности. Это как бы мое личное определение. И чем больше он, чем нарочитее он на лице, чем он чужероднее, тем в данном случае лучше. Поэтому он не просто большой, он еще нарочито выбелен, то есть это буквально гипсовая маска на лице. Я думаю, что это в общем в контексте этого спектакля достаточно убедительно, мне так кажется. Во всяком случае мне он не мешает играть. Все говорят, что достаточно быстро зритель к этому привыкает и воспринимает это уже как просто персонаж, уже не Григория Антипенко, который играет эту роль, а персонажа, что для меня особенно ценно.
Ю.М. У вас это не первый по счету спектакль с Павлом Сафоновым, вы сделали уже минимум два-три названия, причем достаточно серьезные. А насколько для вас неожиданно было именно это предложение? Или это зрело давно уже? Г.А. Я сейчас не берусь точно вспомнить, кто кому первый предложил. Я даже не исключаю того варианта, что я первый заикнулся об этом. Это подарки вселенной, как это было изначально Вами сказано, поэтому это возникло так же неожиданно, как и все подарки. Просто вдруг название с неба. Почему я раньше об этом не вспоминал, потому что был, наверное, еще не готов. И замахиваться на такую роль раньше, чем вот это случилось в мои 40 лет, наверное, было просто бессмысленно. Надо было накопить определенный багаж, определенные знания, определенный уровень мастерства, который, я надеюсь, уже появился.
Ю.М. Пьеса Ростана, которую он называл героическая комедия, она из числа любимых была, из тех, что в вашей комнате стояла на полке? Г.А. это определенно было уже с детства. Это определенно было знаемо и читаемо. Это был такой нетривиальный персонаж, который жил в сознании. Потом, не буду скрывать, я тоже человек с большим носом, и, естественно, это привлекало внимание, хотя бы по какому-то внешнему сходству. Ну понятно, что там немножко более гипертрофированная ситуация физиологическая, чем у меня. Но тем не менее в детстве я тоже страдал этими комплексами. Поэтому, когда я его первый раз прочитал, даже скорее, наверное, посмотрел где-то, сейчас уже не буду вспоминать точно где, то я моментально заметил, что речь-то об одном, то есть мы чем-то с этим персонажем очень близки. Первый мой Сирано, который я увидел, в который я влюбился абсолютно, это, конечно, Сирано в исполнении Константина Аркадьевича Райкина. Константин Аркадьевич меня убедил абсолютно. Я работал на этом спектакле и поэтому я видел его много раз, ну раз пять – это точно совершенно. И это был один из любимейших моих спектаклей.
Ю.М. Вот я сказал, что жанр действительно был обозначен Эдмоном Ростаном как героическая комедия, и мы даже помним, что у народа, к которому он принадлежит, у французов, есть пословица «Французу для смеха и страданья не помеха». Но вот у вас в спектакле одна из важнейших героических сцен – осада города - она убрана. Посчитали, что в современном контексте это не очень нужно? Г.А. Она не убрана. Мы все немножечко… Паша вообще увлекается, скажем так, ну таким условным театром, не линейным, не буквальным театром, поэтому он все немножечко перевел в систему знаков. И мы как-то, не сговариваясь, нашли эту систему сами для себя, когда только начали искать, «разминать» материал. Потому что понимали, что буквально это ставить в ту эпоху, как это было, это сейчас современный зритель не поймет, потому что это все понятно, это все было. Зритель уже намного быстрее думает, чем мы можем предложить ему. Поэтому мы как-то, не сговариваясь, то есть я какие-то мысли свои проговорил, зная, что Паша Сафонов этим увлекается, нашли такую форму, не буквальную, не привязанную к месту действия, а просто война. Война вот такая, голодная. Война, осада – это голод, это холод, это страдания. Ну вот мы их как-то так и создали вместе с Пашей. Не привязано к каким-то костюмам, к эпохам, ко времени.
Ю.М. Отсюда и сцена фехтования. И знаменитая фраза «Я попаду в конце посылки». Прутики. Это здорово! Г.А. Мы ушли. И сознательно ушли. Потому что, когда ставили эту сцену, я просил очень Андрея Алексеевича Щукина (?) – моего педагога прекрасного из Щукинского училища. Говорю: «Андрей Алексеевич, не буквально». Знаю, что он очень любит фехтование. И он хотел, конечно же, применить все свои знания и усилия, чтобы это была настоящая такая боевая сцена. Но нутро что-то вот сопротивлялось против этого. Говорю: «Вот не надо, пожалуйста, чем проще, тем… Это вообще не об этом. Она не об этом. Не о бретере, не о дуэлянте. Он значительно масштабней фигура, чем просто бретер и забияка, условно говоря. Ну лично для меня. И конечно же, он владел, он же был все-таки реальный исторический персонаж, Сирано де Бержерак. Конечно же, он всем этим владел, но он-то был шире и больше всего этого. Он был, прежде всего, поэт. Прежде всего, философ. Прежде всего, как бы, личность какого-то грандиозного масштаба. Ю.М. А какие слова ну вот прямо совсем ваши? Герой произносит, я помню… что те спектакли, что я видел, и вот обычно аплодисменты были… «Она его целует в губы, целуя в них мои слова». Что вот у вас ну прямо совсем то, что по сердцу? Г.А. Ну это вы сейчас соловьевский перевод, конечно… Мы по Щепкиной-Куперник делали…
Ю.М. А мы сейчас поговорим об этом. Г.А. Очень близкая пьеса во всем. Знаете, во всем. Вот как не парадоксально это может быть одно из самых близких вот таких драматических произведений, самых близких, которые я читал. Не знаю, ну вот вся позиция Сирано касаемо и любви, и его отношения к обществу, и к миру, она очень мне близка, как это ни странно. Мне не пришлось здесь как-то вот долго раздумывать и спрашивать у режиссера: «А что он здесь имел в виду, Павел? Как это играть?» Здесь не было никакого умозрения. То есть, это все как-то настолько естественно вошло. Главная задача была выучить этот текст, адаптировать его, чтобы не было никаких запинок на сцене. Потому что, конечно, колоссального объема материал. И чтобы это все выговорить, чтобы это все звучало, чтобы выделить правильные акценты, это, конечно, требовало колоссальной работы. Ну вот только, пожалуй, это. То есть разбора психологического, о чем, зачем – это не нужно было делать, потому что это и так все понятно. Ну вот лично мне понятно, почему он такой, почему он так себя ведет, почему так ведет себя с женщиной, почему он так ведет себя с людьми. Ну какая-то, вот не знаю, ну так попало просто… Я конечно не Сирано де Бержерак, но мне почему-то это очень близко.
Ю.М. Это огромное счастье. Просто замечательно. Теперь о переводе, как я обещал. Значит, есть, как вы правильно сказали, перевод Соловьева, более поздний. Щепкина-Куперник… говорят, она чуть ли не за десять дней перевела всю эту историю. Но он менее, что ли, поэтический этот перевод с точки зрения, знаете, стихосложения. Ну, более такой жесткий, наверное. Г.А. Более драматургический.
Ю.М. Драматургический, да. Есть еще перевод Баевской, по-моему. А почему остановились на Щепкиной-Куперник? Тоже сразу карта так легла? Г.А. Ну, я так скажу. Это была конечно, удивительная история… Сколько мы с Пашей бились за право перевода… Потому что я, конечно, наверное, по своей поэтической какой-то натуре требовал… требовал Соловьева. Говорил: «Паша, ну ты посмотри…» А Паша же много очень срезал, потому что ну там же у Щепкиной-Куперник колоссальный объем – это пятичасовой спектакль минимум. И, конечно, приходилось купировать максимально, чтоб влезть хотя бы в три пятнадцать, ну три двадцать. Ну потому что понимаешь, что зрители просто не высидят. Я говорю: «Паша, ну ты видишь, ну ты это срезал, а вот посмотри у Соловьеве все срезано уже, уже все так лаконичненько, прекрасненько, стройненько. И не надо ничего там мучить, все уже придумано. Вот, возьми просто это». Я не знаю как это Паша уже…, что и почему. Скорее всего, это моя просто толерантность внутренняя и какая-то такая компромиссность. Я понял уже, что я уперся в стену. Но нам же делать спектакль вместе. Если я сейчас не поверю режиссеру, ничего не получится. Ну я вот уперся, как баран, я, конечно, побился какое-то время еще, наверное, пытаясь переубедить. Но когда уже понял, что бессмысленно, я отдался на откуп. Сказал: «Хорошо. Ты меня не убедил, но будем работать, потому что у меня нет другого выбора. Ты –режиссер». Ну, вот так и получилось.
Ю.М. А для прекрасной Роксаны в исполнении не менее прекрасной Ольги Ломоносовой вот этих проблем, связанных с переводом, не существовало? Ну, и вообще о партнерах… Г.А. Оля - замечательная моя партнерша. И мы все-таки заканчивали один курс. Мы очень давно друг друга знаем. Но в этой ситуации она, прежде всего, так или иначе, жена режиссера. Поэтому они, безусловно, как-то договорились. Это не выходило наружу, обстоятельства и обсуждения, отчего и как играть. Очень редко.
Ю.М. У вас нет разрыва между двумя, даже тремя театрами? В театре Вахтангова у вас три очень серьезных спектакля: и «Медея», «Улыбнись нам, Господи», и «Отелло» - сложнейшие названия. Г.А. Разрыв есть. Но я что-то так увлекся этим. Я даже не могу себе представить пока на сегодняшний момент, что я могу пожертвовать чем-нибудь даже ради каких-нибудь съемок. То есть я говорю так. Ну, какой-то проект присылают почитать. Я просто спрашиваю: «А вы знаете мои графики?» Говорят: «Нет, но мы подстроимся». Говорю: «Ок. Я вам сейчас вышлю, вы посмотрите».
Ю.М. И подстраивайтесь. Г.А. И подстраивайтесь. Если не получится, извините. Никто подстроиться за последние два года не смог. Мне очень многие твердят: «Гриша, ты потеряешь популярность. Тебя забудут, тебе надо сниматься». Но я не могу это делать вот только ради того, чтобы меня помнили. Это глупость полнейшая. Я привык, особенно в этом деле, в которое я все-таки пришел в 24 года, поступив в Щукинское училище и закончив в 28, я привык в этом деле никогда себе не изменять. Вот если я чувствую, что так надо, значит, так надо. И будь, что будет, мне совершенно безразлично. Ну, забудут и забудут. Во всяком случае, я абсолютно честен перед собой. Занимаюсь только тем, что нравится. Играю те роли, которые нравятся. Если что-то не нравится, я честно прихожу, говорю: «Извините, не нравится».
Ю.М. Мне очень приятно было с вами разговаривать. Спасибо большое, Григорий. Еще раз с премьерой вас и театр. Г.А. Спасибо.
Ю.М. Сегодня в «Главной роли» Григорий Антипенко. Мы говорили о премьере в театре на Малой Бронной спектакля «Сирано де Бержерак». Спасибо вам большое. Обязательно побывайте на этом спектакле.
Григорий Антипенко: Мне не нравится быть секс-символом
Актер Григорий Антипенко, которому принесла известность роль в сериале «Не родись красивой», признался в эфире LifeNews, что считает себя абсолютно счастливым человеком.
- В профессии я точно состоялся, - уверен Антипенко. - Я доволен жизнью, грех пенять на судьбу. Актерская профессия прекрасна тем, что в ней нет потолка и границ. Если я пойму, что мне на сцене тяжело, сразу уйду, не буду мучить зрителя. В душе я остался биологом, мне до сих пор это очень нравится. Наблюдать, ездить, путешествовать - по-прежнему цепенею от того, как это интересно.
Григорий Антипенко также добавил, что, несмотря на приклеившийся к нему статус секс-символа, таковым себя не считает.
- Мне не нравится, когда меня считают секс-символом, я обычный человек, вполне разумный, - признался артист. - В какие-то моменты мне необходимо одиночество. Я легкий социопат: порою сбегаю от людей. Чтобы сыграть любовную сцену, мне нужно чувствовать симпатию к партнеру. Например, с Татьяной Арнтгольц у нас прекрасные дружеские давние отношения. Это партнерство.
Актер добавил, что сейчас во-многом изменил свои взгляды на работу. Например, раньше роль Отелло не привлекала его, однако теперь он считает ее масштабной и бездонной.
- Если герой мне совершенно не созвучен, я откажусь его играть, - добавил Антипенко. - Но в любом случае актер - это исповедальная профессия, мы выговариваемся. Роль Андрея Жданова в сериале «Не родись красивой» - это огромный опыт. Благодаря такой продолжительности фильма, можно меняться, переосмысливать, там много пластов. Конечно, нынешняя моя роль Сирано - это принципиально иная работа, титаническая, совершенно другой уровень, но и Жданов дал мне многое. Я ни от одной роли в своей жизни не отказываюсь.
А сегодня мы театралы. Купила 2 последних билета на «Питера Пэна» в театре Вахтангова. Нам очень понравилось❤️ Не зря билетов нет, хотя спектаклей очень много. хорошо поставлен. Хореография и декорации-чудо, дети в зале живо реагировали на каждую важную сцену. Есть прям фантастические детали. Например, как Питер летал или как Крюк добавил яд в лекарство или как Дин-дин оживала. Очень много, чего раньше в Пэне не замечала, например, тонкости ролей в семье у родителей Вэнди или потом понарошку у мальчишек в лесу.
ТЕАТР МОЛОДЫХ Александр АНТИПЕНКО: «Надо друг от друга зажигаться» by Светлана БЕРДИЧЕВСКАЯ • Дек 16, 2022
Фото А.ИВАНИШИНА
Александр Антипенко окончил режиссерский факультет ГИТИСа, мастерскую Сергея Женовача, в 2021 году. В том же году был принят в труппу “Студии театрального искусства”. Входит он и в команду Театра “Мастерских”.
– Александр, как так получилось, что родился еще один театр?
– Я, конечно, могу ответить банально, что мы после выпуска не захотели расставаться и мечтали продолжать играть спектакли. Но надо отдать должное человеку, который вложился в этот проект больше всех нас: это Дарина Богаткова. Она основала театр и на сегодняшний день является его директором, ей всего 21 год. Мы познакомились с ней, когда я учился на третьем курсе у Сергея Васильевича Женовача. Дарина тогда только поступила на продюсерский факультет в мастерскую Кирилла Игоревича Крока, взяв нас под свое шефство. Она активно водила зрителей на наши спектакли. А потом наш “Гамлет” поехал по фестивалям.
– Но театр объединяет несколько мастерских.
– Когда Дарина поняла, что у нее неплохо получается работать на стезе продюсера, то занялась еще и спектаклями мастерской Олега Львовича Кудряшова. Затем присоединись другие курсы.
На самом деле, мы друг друга знаем еще со времен поступления в театральные вузы, со многими прорывались вместе. В том числе, кстати, и с райкинцами. Театральное сообщество начинается именно с абитуриентства. Когда ты ходишь из вуза в вуз на прослушивания, все и заваривается. И странными мистическими нитями вы вдруг сплетаетесь с этими людьми. Я знал, например, курс Райкина еще до того, как сформировалась мастерская. Я тоже поступал и поступил к Константину Аркадьевичу, но выбрал ГИТИС и Женовача. А что касается объединения разных мастерских, то на дворе глобализация. Мы в тренде. Хотя я как раз противник всего этого и больше люблю заведения со своим неповторимым стилем. Как СТИ.
В любом случае, время сейчас поменялось. Ни абитуриенты, ни студенты из разных театральных вузов так плотно раньше не общались. На одно только празднование нашего поступления в сад “Эрмитаж” пришли человек триста: Щука, Щепка, Школа-студия МХАТ.
– Почему вы выбрали Женовача, а не Райкина?
– Чутье, наверное. Я сейчас общался с ребятами, которые отучились у Константина Аркадьевича, и понял, что не выдержал бы, меня бы выкинули уже после первого курса. Сергей Васильевич более терпеливый, он дает время освоиться. Мой первый курс обучения в его мастерской был абсолютно мимо: я что-то делал, но до конца не понимал, как начать работать. Мне было просто весело – Райкин мне бы этого не простил.
– Не кажется ли вам, что молодая энергия, студенческий драйв очень скоротечны? На них далеко не уедешь в профессиональном театре.
– Безусловно, долго удерживаться на этой пружине невозможно. Да и не стоит пытаться сохранять былую энергию. Надо друг от друга зажигаться, как мне кажется. И то, что мы очень разные, как раз помогает. У Сергея Васильевича Женовача был очень сильный последний режиссерский выпуск. Ребята только полгода как закончили учебу, у каждого уже серьезный профессиональный опыт. У Мурата Абулкатинова – режиссера нашего спектакля в Театре “Мастерских” “L’impression. Сад” (по чеховскому “Вишневому саду”. – С.Б.) – есть постановки и в Петрозаводске, и в Румынии. Сергей Тонышев, сделавший у нас “Цветы запоздалые”, выпустил уже спектакли в трех московских театрах. Каждый взял от наших педагогов что-то свое. Кто-то больше от Бутусова, кто-то от Перегудова, а кто-то от Женовача. На этом пересечении и возникает новая энергия, движущая сила.
И пока у нас нет семей, мы можем себе позволить заниматься за гроши честным искусством. Думаю, уже в январе мы будем репетировать что-то новое. Ведь странно открывать театр и выезжать за счет студенческих спектаклей, которые отчасти уже потеряли свою актуальность.
– Ради чего все?
– Не ради денег и не ради славы. Нам просто нравится рядом друг с другом существовать.
– И греть других? Как на вашем спектакле, а вернее музыкально-поэтическом вечере “Вместе теплее”, где звучат стихи и золотого, и Серебряного века, и современная музыка, и письма любимых поэтов.
– Это подвижный проект. Состав и содержание каждого спектакля меняются от раза к разу. Неизменным остается только наш посыл зрителю: вместе теплее. Главное – собраться.
– За окном сложные времена. Созидать непросто.
– Многое происходит на сопротивлении. Это странно, но именно сломы выявляют суть и человека, и творчества.
– Сейчас пришло время стихов? Поэзия – убежище для души и интеллекта?
– Время стихов и не проходило. А вот время новых поэтов пока еще не наступило. Редко попадаются тексты из современной поэзии, которые хочется читать. Поэтому мы и выбираем в основном поэтов прошлого.
– Вы играете в спектакле “Собачка с дамочкой” в “Школе драматического искусства”, заняты в “Цветах запоздалых” в Театре “Мастерских”, второй год подряд по особым случаям (День театра, Ночь искусств) в дуэте с актрисой СТИ Варварой Насоновой читаете переписку Антона Павловича Чехова и Лики Мизиновой в стенах родного театра. Есть ли у вас особенная связь с Чеховым?
– Весь наш второй курс в ГИТИСе был посвящен Чехову. Сначала мы занимались маленькими рассказами, потом драматургией. Когда ты так глубоко погружаешься в писателя, то случается какой-то личный диалог.
– Вы второй год в СТИ. Мечтали именно об этой сцене. Трепет прошел?
– Трепет есть. Это по-прежнему для меня место необычайного волнения.
– Вы играете Ляпкина-Тяпкина в премьерном спектакле Сергея Женовача “Лабардан-с” по гоголевскому “Ревизору”. Считаете ли вы, что Сергей Васильевич зашел на абсолютно новую для себя территорию?
– Для меня было принципиально пройти репетиции без возражений. Был ли я согласен или нет – не говорил ни слова. Это же мой первый выпуск с мастером после ГИТИСа. Полностью ему доверился, хотя нельзя сказать, что я со всем внутренне соглашался. Но мне очень нравится этот спектакль. Это очень серьезный этап: СТИ стал снова СТИ. Для Сергея Васильевича было важно начать новую историю после расставания с МХТ, и эта работа – лишь маленькая крупинка того, что может быть на нашем новом пути. Пусть эта премьера окажется самым маленьким нашим достижением.
– Вас часто сравнивают с отцом – актером театра и кино Григорием Антипенко?
– Как-то не обращаю на это внимания. Сравнений не избежать, но я даже рад: пусть сравнивают. Мы с ним очень похожи. Мой папа отличный артист, я горжусь тем, что он сейчас делает в Театре имени Вахтангова.
До 10 класса я хотел быть палеонтологом и был уверен, что надо выкапывать то, что пока еще не выкопано. Но сложилось иначе: раскопками я начал заниматься на другой территории.
Этот редкий случай, когда огонь, вода и даже медные трубы абсолютно не отразились его на внутреннем мире! И хотя гордый профиль нашего героя тут же отсылает нас к сериалу "Не родись красивой", его пытливые глаза доказывают, что когда-то и Маленький Принц становится взрослым! Я от всей души в нашей студии приветствую актера театра и кино Григория Антипенко!
#ГригорийАнтипенко@gr_antipenko#ТеатрВахтангова А у нас есть фото новогоднего шарика с подписью Григория Александровича на ёлочке Основной сцены театра Вахтангова
Все даты в формате GMT
3 час. Хитов сегодня: 48
Права: смайлы да, картинки да, шрифты да, голосования нет
аватары да, автозамена ссылок вкл, премодерация вкл, правка нет
" 
- участник сейчас на форуме
- участник вне форума