Отправлено: 11.10.23 13:36. Заголовок: Интервью Андрея Миро..
Интервью Андрея Миронова., 1980 Интервью из журнала «Спутник кинозрителя»
Я, конечно, не ожидала, что меня встретят ослепительной улыбкой - был последний день перед длительными гастролями, через полчаса начинался спектакль, и актеру (правда, в этот день он был только режиссером - шел «его» спектакль «Феномены») Андрею Миронову было явно не до интервью, но все-таки стереотипное представление об обаятельной улыбке одного из любимейших комедийных артистов брало верх. И хотя улыбки не последовало, я храбро двинулась вслед за Андреем Александровичем вверх по лестнице московского театра Сатиры.
Разговор начался по-деловому. Но он был озабочен своими какими-то делами, прислушивался к голосам в коридоре и мерил артистическую торопливыми шагами. Поэтому я не удержалась и спросила: - Скажите, а Вы веселый человек? Он наконец засмеялся, и все встало на свои места. - Я не скажу, чтобы я был безумно счастлив каждую минуту жизни, и что мне всегда хочется скакать и веселиться, как моему герою из «Бриллиантовой руки», но, тем не менее, я - оптимист.
- Значит, Вам не приходится «насиловать» себя, чтобы быть таким переполненным жизнью, весельем и энтузиастом, как многие Ваши герои? - Помилуйте! Ну, во-первых, я довольно быстро эмоционально «заряжаюсь», а потом, ведь совсем не все зависит от меня. «Заряжает» ведь и драматургия, и режиссер, и партнеры. - В последнее время Вы часто говорите, что Вам гораздо больше хочется играть серьезные драматические роли, нежели комедийные. Неужели Вы хотите отказаться от комедии? - Главное, чтобы она от меня не отказалась! Ну, а играть, естественно, хочется разное. Я терпеть не могу понятие «амплуа», от которого никак не может отказаться кинематограф. Просто, когда я был помоложе, я с удовольствием играл и в «Бриллиантовой руке», и в «Невероятных приключениях итальянцев в России», но сейчас и в комедии я этого сыграть не смогу. Нужно искать что-то другое.
- Мы видели вас в трюковых комедиях, и знаем, что все трюки - очень рискованные, Вы исполняли сами. Это значит, что Вы были профессионально подготовлены? - Да в общем-то я брался за все трюки больше из-за легкомыслия и азарта, свойственных моей натуре. А если серьезно - я считаю, что любая подмена в кино видна, и любой трюк работает на героя, а не на артиста. А что касается профессиональной подготовки - когда-то я довольно много занимался спортом. Сейчас на это нет времени (хотя нет, не правда, время на это можно найти всегда, просто суеты житейской стало больше, что ли). Играю в теннис, плаваю. А в остальном - болельщик. - Вы так много поете в последнее время, что даже пронесся слух, что Вы собираетесь уйти на эстраду. - Что Вы говорите? Это совершенно невозможно, из театра я не уйду никогда, я просто не могу без него существовать. А эстраду я действительно люблю и даже стараюсь относиться к ней и своей эстрадной деятельности серьезно. Люблю выступать на эстраде. А почему нет? Это же интересно!
- Ваша пластинка пользуется большой популярностью. Не собираетесь ли Вы порадовать почитателей Вашего эстрадного таланта чем-нибудь в ближайшее время? - Да, скоро должна выйти новая пластинка. - Каким, в творческом плане, был для Вас прошедший, 1979 год? - Пожалуй, удачным. И напряженным, особенно первая его половина. Я сыграл в театре новую, очень интересную для себя роль Лени Шиндина в пьесе Александра Гельмана «Мы, нижеподписавшиеся». Вот такого современного человека я хотел бы сыграть в кино. Человека, одержимого поисками правды, неординарного, в чем-то донкихотствующего. Мне вообще интересно все, что относится к современным жизненным проблемам. А играть это можно в любом жанре. Единственное, чего мне хочется, чтобы мой герой был не глупее, чем я.
- Вы опять говорите о театре. А что, в кино Вам повезло меньше? - Нет, почему же. Недавно я кончил работу над ролью Фарятьева в фильме И. Авербаха «Фантазии Фарятьева». Это было очень интересно. В чем-то эта роль, может быть, и невыигрышная, но есть в Фарятьеве что-то очень мне импонирующее - некоторая странность, неординарность, это человек сильный и беззащитный одновременно. Больше, правда, мне пока ничего интересного не предлагали, но это и к лучшему - есть время остановиться и поразмыслить. А в театре ( что поделаешь - я человек театральный!) я поставил спектакль «Феномены» и «хожу в гости» на Малую Бронную - там я играю в спектакле «Продолжение Дон Жуана» Э.Радзинского. - Есть ли у Вас любимые режиссеры? - Есть, и много. Очень высоко ставлю Э. Рязанова, А. Смирнова, Н. Губенко, А. Тарковского, Н. Михалкова.
- А у кого из них вы хотели бы сниматься? - Вы лучше спросите у них - кто из них хочет снимать меня. - Вы очень популярны. Как Вы к этому относитесь? - Совсем недавно я отвечал на этот вопрос корреспонденту газеты «Советская Культура». Поскольку мое мнение на этот счет не переменилось, отвечу то же самое. Что такое популярность? В том ли, что меня узнают на улице, в автобусе и на вокзале не только в Москве, но и в Норильске? Конечно, нет. Популярность, как правильно заметил один умный человек, лишь поначалу кажется судьбой, потом нередко это ирония судьбы, которую до поры до времени поддерживают печать, радио, телевидение и горячность особенно преданных почитателей. Я такой же, как все. Я просто работаю, как все.
- Работаете, как все. А отдыхаете? - Тоже, как все. Хожу, гуляю (редко, правда), встречаюсь с друзьями. - А в кино ходите? - Хожу, конечно. - И смотрите как простой зритель? - Как зритель. Не могу, правда, отделаться от «профессионального» подхода, особенно, когда это касается актеров. Но тут прозвенел звонок. Миронов побежал выполнять свои режиссерские обязанности и мне, к сожалению, пришлось закончить расспросы. До новой встречи.
Отправлено: 11.10.23 14:11. Заголовок: Пресса об Андрее Мир..
Пресса об Андрее Миронове Интервью с артистами кино и театра. А. Миронов., 1976
А. Миронов.
1. Когда говорят о современности актерского творчества, чаще всего имеют в виду интеллектуальность как важнейший ее признак. Но тут, на мой взгляд, много неточного. Во-первых, передовое искусство во все времена было интеллектуальным. Драматургия Гоголя, Грибоедова, Шекспира и других классиков всегда требовала от актера интеллекта. В каждую эпоху актер должен быть на уровне интеллекта своего времени, обладать особенностями мышления, свойственными его современникам. И во-вторых, интеллект в искусстве неотделим от эмоциональной наполненности актера. Этого нельзя забывать и нельзя недооценивать. Мы живем в эпоху не просто интеллектуальную, но и в эпоху обоcтренных чувств, которые и в искусстве должны выявляться с максимальной силой. Русское искусство всегда было эмоциональным, интеллект в нем всегда уравновешен, утеплен чувством, находится с ним в полной гармонии. Можно ли у Пушкина, например, отделить интеллектуальное от эмоционального? Вот так и современный артист должен быть не только мыслителем, но и поэтом. Иначе едва ли он будет интересным, а следовательно, современным актером.
2. Я пока не могу сказать, что в кино у меня есть любимые роли. Хотя каждая из них, независимо от результата, была чем-то интересна. Например, съемки фильма «Три плюс два» строились в значительной степени на импровизации. Съёмки в основном, были натурные. А натура, как оказалось, располагает к импровизации. И все-таки с точки зрения открытия в себе новых возможностей кино мне мало что дало. Режиссеры приглашают меня в фильм на основе того, что они уже знают обо мне. И делать в кино мне пока довелось лишь то, что я хорошо умел делать в театре. В театре я используюсь в самых разных планах. В кино — пока очень однопланово. Некоторым сдвигом была работа в новелле «Мститель» (режиссер Ладынин) в фильме «Семейное счастье» по рассказам Чехова. Мой герой мелкий чиновник Сигаев существует в фильме в двух планах. Внешне – в бытовом, достоверном – на экране живое поведение обыкновенного человека. А второй план — мечты, душевные стремления — крайне эксцентричен. И они тоже материализованы на экране. Получился сложный образ, в нем есть и чеховская грусть и чеховская едкость. В этом образе мне и пришлось поискать новые для себя краски.
3. Театральную практику я считаю основой творческой работы актера. Кино — производство. У кинорежиссера масса производственных дел по фильму. У него нет возможности последовательно работать с актером. Известны слова Де Сантиса: если актер может, я его снимаю, если не может — не снимаю. Оговорки роли или отдельного эпизода перед съемкой мало помогают, так как нет возможности прожить предыдущие эпизоды. В кино можно подать образ за счет монтажа, ракурса, цвета. В театре же актер выступает значительно менее защищенным. Здесь он может рассчитывать только на себя, свое мастерство, работу, а режиссер — только на актера. Внешние аксессуары тут не помогут, и это заставляет режиссера более ответственно работать с актером. Поэтому в театре и более тесный творческий контакт между ними и репетиции носят более воспитательный характер, чем в кино. И еще одно преимущество театра: непосредственный контакт со зрителем. Налаживание этого контакта требует от актера подвижной внутренней техники, постоянного корректирования своей игры.
Для меня основное различие в работе над ролью в театре и кино заключается в следующем. Станиславский говорил, что актер должен увлечь себя на выполнение поставленной перед ним задачи. В спектакле достаточно увлечь себя на первую задачу, сделать первоначальное волевое усилие, потом один эпизод несет тебя к следующему. В кино же все значительно сложнее. В силу условий съемок каждый эпизод требует от тебя нового волевого усилия, новой настройки. Причем внешние условия для этой настойки далеко не всегда благоприятные. А времени на настройку — иной раз считанные секунды.
Понятно, что приходится лишь внешне имитировать необходимое состояние. Внутренне же далеко не всегда успеваешь овладеть им. Открывает ли кино дополнительные творческие возможности театральному актеру? Кино позволяет увидеть самого себя со стороны, оно, как радиограмма, дает возможность актеру расшифровать свою игру, разобраться в собственной актерской кухне. Далее. Кино требует от актера не игры, а жизни в кадре, строгого выявления сущности образа, без нажима, без наигрыша. Ведь от камеры ниче¬го не укроется. Все это учит проживать каждый эпизод. В театре если на сегодняшнем спектакле что-либо упустишь, можно поправить завтра. В кино этой возможности нет. Кино требует умения в нужный момент выложить все. Когда режиссер говорит «мотор» и начинается съемка, ты должен быть собран, как пружина. Кино вырабатывает привычку к собранности, быстрой мобилизации внимания, сил, а это положительно сказывается и на работе в театре.
4. Конечно, замысел роли принадлежит режиссеру. Но одни режиссеры выявляют свой замысел в соответствии с актерской волей, а другие — игнорируя ее. В первом случае возникает творческое содружество, благоприятное для фильма, во втором — режиссерский диктат, нередко сковывающий возможности актера. Я хочу сказать, что действовать актер должен абсолютно сознательно, пропуская режиссерскую тенденцию через себя, сделав ее своей собственной тенденцией. Актер, по-моему, должен быть самостоятелен в средствах, которыми выполняет режиссерскую задачу. Когда же актеру говорят на съемке: здесь пройди, здесь задумайся, а потом улыбнись,— к нему подходят как к манекену. Результат в таких случаях невысок. Конечно, в кино богатейшая техника подмен: монтаж, ракурс, цвет. И все же едва ли во всех случаях техника может заменить настрой человеческой души. Наиболее интересно проходит работа с тем режиссером, с которым находишь общий язык. А понятие «общий язык» складывается из многого. В работе с режиссёром Ладыниным, например, во многом нам помогало наше возрастное взаимопонимание. Мы могли спорить на равных; не было субординации положений.
Интересно было работать и с Гайдаем. Он умеет ставить увлекательные задачи. Запомнилась работа с Ю. Я. Райзманом в моем первом фильме — «А если это любовь». Мне кажется, что его манера работы с актером по методологии близка к театральной. Разбирается каждый кусок, ставятся точные задачи. Может быть, поэтому Райзман чаще всего работает с театральными актерами. Мысль Райзмана всегда конкретна и точна. Он хорошо знает, что ему нужно от актера в каждом эпизоде, умеет объяснить это актеру, зажечь его поставленной задачей. Райзман умеет дать актеру почувствовать настроение каждого эпизода, заразить его этим настроением. Работа с этим кинорежиссером мне много дала.
Отправлено: 11.10.23 14:24. Заголовок: 3 сентября 1983 год ..
3 сентября 1983 год Ольбик Александр Степанович, корреспондент газеты "Юрмала" Девяносто минут в компании Андрея Миронова
Его имя - среди десяти наиболее популярных имен киноактеров страны. Не затрудняя память, назовем лишь некоторые киноленты, в которых талант Миронова проявился с особым блеском - "Двенадцать стульев", "Достояние республики", "Бриллиантовая рука", "Фантазии Фарятъева" и многие другие. А сколько сыграно Андреем Мироновым прекрасных театральных ролей! Мы не устаем открывать для себя все но-вые и новые грани артиста, и эта беседа с ним в какой-то степени, возможно, поможет дополнить его образ.
- Андрей Александрович, когда снимался фильм "Волга-Волга", нас с вами еще не было на свете... Не повлиял ли на вашу творческую биографию тот факт, что в этой кинокомедии роль секретарши бюрократа Бывалова исполнила ваша мать - Мария Владимировна Миронова? - Как я понимаю, вопрос касается моей "генетической предрасположенности" к кинематографу. Честно признаюсь: у нас в доме всегда царила атмосфера предощущения театрального действа. Мои родители, будучи актерами, нередко на моих глазах разыгрывали сцены и скетчи, обсуждали свои профессиональные проблемы, что,разумеется, не могло остаться незамеченным. Постоянными гостями нашего дома были люди искусства, литературы, живописи. Я хорошо помню Михаила Михайловича Зощенко, у нас в доме часто гостили Ливанов, Мансурова, Рубен Симонов, Завадский, Марецкая... Да и можно ли назвать все имена "сильных театра сего", с которыми мне как члену театральной семьи приходилось общаться? Леонид Утесов, когда вышла книга его воспоминаний, сделал на ней такую надпись: "Дорогой Андрей Миронов, помню тебя, маленького мальчика - вижу большим артистом. Радуюсь! Твой дядя Леня, в миру - Утесов". (Смеется.). Что касается прогноза, содержащегося в этой надписи, то Леонид Осипович, по своей ду-шевой щедрости, явно переборщил с определением...
- Существует ли для вас такая мерка, которой можно было бы измерить понятие "большой артист"? - Да, такая мерка - искусство Михаила Ульянова, Иннокентия Смоктуновского... - Есть категория людей, как черт ладана боящихся рутины. Они все время ищут для себя новых проявлений в смежных областях. Вы сами, насколько мне известно, еще в 1979 году собирались дебютировать в качестве театрального режиссера. - Я, действительно, поставил на сцене Театра сатиры три пьесы. Одну из них - "Маленькие комедии большого дома" - мы делали вместе с Александром Ширвиндтом. Спектакль по пьесе Григория Горина "Феномены" и пьеса Островского "Бешеные деньги" идут в театре в моей постановке. И довольно часто. Когда выступаешь в качестве актера, отвечаешь толь-ко за свою роль, за свою линию в спектакле. А став режиссером, обязан уже "держать в руках" многие линии и коллизии и направлять их в русло общего замысла. Это чрезвычайно трудно и чрезвычайно ответственно. Артист, пробующий стать режиссером, должен прежде всего быть лидером коллектива. В какой-то степени мне повезло: сравнительно легко я нашел контакты с товарищами по сцене. А надо заметить, все они люди довольно серьезные, самостоятельные, заслуженные и даже... народные. Среди них - Менглет, Аросева, Ткачук, Державин. Они в меня поверили - что и дало жизнь моим постановкам.
- Неудовлетворенностью достигнутым или же стремлением играть разноплановые роли можно объяснить тот факт, что кроме Театра сатиры вы еще играете в Театре на Малой Бронной - в пьесе "Окончание Дон Жуана"? - Да, играю. Дело в том, что я очень ценю творчество режиссера Эфроса. Впервые я начал с ним сотрудничать на телевидении и, разумеется, вкусив его метод, захотелось под его руководством попробовать себя в театре. Эта театральная "рокировка" (разумеется, не в ущерб Театру сатиры) очень обогащает меня в профессиональном плане. В пьесах Эфроса легко прослеживается поиск очень точной жизненной правды. А ведь мы знаем, что нередко на сцене бывает имитация ее, бледная копия жизни, и в малой степени не одухотворенная художественностью. Согласитесь, иногда полезно для души перейти от чтения "Двенадцати стульев", скажем, к роману "Сага о Форсайтах" или же к "Евгению Онегину". Нельзя зацикливаться на чем-то одном - однобокость ведет к однообразию, творческой опустошенности...
- Тут, по-моему, самое время коснуться пресловутой проблемы амплуа. В печати были высказывания, что, дескать, Андрей Миронов не в состоянии оторваться от своего мюзик-холльного жанра. Как зритель, могу засвидетельствовать, что подобные утверждения не более чем желание навести тень на плетень. Достаточно вспомнить вашу сильную драматическую роль в спектакле А. Штейна "У времени в плену". - Здесь я должен поделиться одним своим наблюдением: далеко не любой драматический спектакль вызывает у зрителя восторг и признание. И даже "хорошая" драма не вызывает такого обостренного интереса, каким бывают встречены сатирический фильм, веселый мюзикл, водевиль... Я категорически против того, чтобы слово мюзик-холл причисляли к ругательным словам. Нет, нет и нет! Философ сказал, что человек получает удовольствие от новизны, контрастности, разнообразия. А раз это так, то не глупо ли создавать прокрустово ложе для жанров и амплуа? Великое и прекрасное - вот две вершины, к которым стремится художник. На них, конечно, надо ориентироваться, но при этом нельзя кидаться в крайность - умалять достоинства того же мюзик-холла, эстрадной программы, веселой песни... Эти жанры отнюдь не второго сорта - их можно плохо или хорошо написать и плохо или хорошо воспроизвести. Когда критики говорят, что Миронов-де не может оторваться от мюзик-холльного амплуа, это значит, что свои утверждения они основывают исключительно на вещах, наиболее близких к водевилю - "Соломенная шляпка", например, или же "Мадемуазель Нитуш". И я от этого не открещиваюсь и, думаю, что и впредь буду выступать в этом жанре. Но я также играл в фильмах "Фантазии Фарятьева", "Достояние республики", в спектаклях - "У времени в плену", "Горе от ума", "Доходное место", "Клоп", "Баня" и так далее. Можно ли все эти вещи уравнять с мюзик-холльным амплуа?
- Говорят, что в известном фильме "Приключения итальянцев в России" вы снимались без каскадеров - на ходу вскакивали в машину, прыгали с разведенного моста, входили в клетку со львом... Есть ли у вас такие роли и сила сейчас, чтобы играть их без дублеров? - Если актер играет без дублеров, значит движет им некое эгоистическое стремление играть свою роль "от" и "до". Это всегда тешит самолюбие актера и дает ему дополнительный импульс. В ленте "Приключения итальянцев..." было занято много итальянцев и в их глазах не хотелось ронять престиж советского кинематографа... В недавно снятой картине "Сказка странствий" я тоже, хотя и не во всех эпизодах, играю без дублеров. Что же касается моих сил... Передайте читателям, что артист Миронов находится в отличном здравии, в чем, кстати, не последнею роль сыграл юрмальский санаторий "Яункемери". В нем я отдыхаю почти каждое лето...
- Андрей Александрович, одиннадцать лет назад в интервью, данном газете "Советская молодежь", вы рассказали о своих привязанностях. Тогда вашей любимой книжкой был роман Маркеса "Сто лет одиночества", любимым спектаклем - "А зори здесь тихие", любимым актером - Смоктуновский. Про-изошли ли с тех пор в этой шкале симпатий какие-либо изменения? - Я до сих пор считаю, что "Сто лет одиночества" - великая книга. Добавьте к этому роман Рыбакова "Тяжелый песок" и все без исключения произведения Юрия Трифонова. Что же касается спектакля... (Миронов делает длинную паузу). С годами конкретность в оценке уходит и сегодня я могу назвать сразу несколько имен симпатичных мне актеров - Ульянов, Ефремов, Гурченко, Папанов, Фрейндлих, Калягин, Янковский... - Спасибо за беседу.
Режиссер Валерий Фокин Сценарист Виктория Токарева Оператор Геннадий Алексеев (II) Композитор Герман Лукьянов Актеры Андрей Миронов, Марина Неёлова, Татьяна Пельтцер, Виктор Фридман, Елена Легурова, Елена Коренева, Лариса Соловьева полный список актёров >> Страна СССР Производство Главная редакция литературно-драматических программ ЦТ
Премьера 3 января 1978 (ТВ) Отличный телеспектакль, по сути - почти монолог, почти монотелеспектакль Андрея Миронова. Его герой - запутавшийся эгоист, уставший от самого себя. Он музыкант, трубач, профессиональный, но средний, учился на инженера, но играет в ансамбле. У него есть любимая женщина, Марина Неелова, она его любит, он с ней обращается безобразно, не только не женится, но встречается лишь тогда, когда ему нужно, когда ему хочется. Человек он неплохой, но холодный и живет исключительно ради себя самого. И вот он опаздывает на самолет, флиртуя с девушкой-маникюршей (Елена Коренева), а самолет этот разбивается. И его любимая выходит замуж за другого (очень быстро), ансамбль находит нового трубача (тоже быстро), а он оказывается нафиг никому не нужен. Кроме той маникюрши из аэропорта, к которой приезжает "на автопилоте" после того, как его отовсюду вытеснили. Что дальше - неизвестно. Да и неважно. Миронов поразительно тонко и точно ведет этот монолог вперемешку с легкими диалогами, реплики вперемешку с авторским текстом, всё искусно переплетено, без зазоров, грустно, безнадежно, с легким отчаянием и отчетливым пониманием, что сам во всём виноват. Но другим быть не может. Без виртуозной режиссуры Валерия Фокина ничего бы не получилось, но и актрисы сильны, особенно Неелова. У нее, строго говоря, всего два эпизода, дуэта-диалога с главным героем, в первом она одна, робкая, боящаяся раздражить мужчину, который высокомерно принимиает ее любовь, во втором - совсем другая, освободившаяся от него. Ну а Коренева просто непосредственно прелестна. Ну и нельзя не напомнить об авторе всего - это Виктория Токарева. Иногда у нее получалась такая тонкая умная литература.
В Международный женский день исполнилось бы 75 лет Андрею Миронову, удивительному артисту, чья жизнь оказалась яркой, но увы, короткой, как редкая комета. И уже через несколько часов в Петербурге начнётся церемония вручения театральной премии "Фигаро", учреждённой шесть лет назад театром, который также носит имя Андрея Миронова. Лучшего " памятника", чем такое живое дело как театр и Премия, придумать сложно. С подробностями из Санкт-Петербурга обозреватель "МК".
фото:Архив МК
Лауреаты уже собираются в театре на Большом проспекте - он занимает первый этаж дома, похожего на средневековый замок своими резными башнями. А внутри - портреты артиста, звучит его голос: "Миг наступил бесценный, в этом вся жизнь моя..." Мягкий, с особенными интонациями голос, знакомый ни одному поколению россиян. Миронова помнят, любят несмотря на изменившуюся до неузнаваемости жизнь и страну ( он умер 29 лет назад, ещё в СССР), на другой формат кинематографа, который любил артиста. А артист он был редкого дарования: талант комедийного обаятельнейшего жуира, который в конце своей недолгой жизни всех убедил в сильнейшем драматическом даровании.
Основатель и худрук театра Рудольф Фурманова пока ещё не пришли зрители водит меня по театру, который совсем не похож на музей и рассказывает о своём друге Андрее Миронове, в память о котором 17 октября 1996 года он и открыл театр. Кто знает, что значит открывать театр, понимают, чего это стоит. И тем не менее... Я получив благословение Марии Владимировны, дал имя ее сына – Андрея Миронова. О других вариантах даже не думал. Кстати, купчая на этот дом до революции принадлежала… деду Андрея - Семену Менакеру.
Когда с Андрюшей мы ездили на Карельский перешеек, наш маршрут обычно пролегал по Кировскому (ныне снова Каменноостровскому) проспекту, и на площади Льва Толстого, Андрей обязательно просил притормозить у похожего на замок дома (здание архитектора Андрея Белогруда, в нем тогда находился кинотеатр «Арс»). И говорил мне : «А дед-то мой Семен, ведь ты его помнишь, за несколько месяцев до революции приобрел купчую на этот дом. Если бы большевики не пришли, дед бы так и жил в этом доме. Уже купчую подписал – а тут – бац!... Красная армия всех сильней!»
А когда Андрей женился на Кате Градовой и отправился с ней в свадебное путешествие в Ленинград, они два дня провели вместе с дедом Семеном. Гуляли по городу, сидели в ресторанчиках. И до сих пор Катя помнит слова деда Семена: "Не такие мы уж и бедные были бы, если б не революция. Кое-что у нас было. И этот дом был бы наш!" Разве можно было бы предположить, что когда Андрей просил остановить машину и рассматривал этот дом с башенками, полукруглым навесом у парадного входа, что осенью 1996го сюда въедет наш театр, и Мария Владимировна в день открытия его сцены, будет разрезать ленточку и с отцом Владимиром освящать театр?. А над входом будут светиться слова: «Санкт-Петербургский театр «Русская антреприза» имени Андрея Миронова. Просто мистика!
Театру имени Миронова в октябре будет вот уже 20 лет. А сегодня здесь лучшие из лучших получат премию "Фигаро". Это большая из белого фарфора именная статуэтка - Миронов в роли Фигаро. Кто же станет её обладателем в этом году? Имена уже известны - никто в игры с конвертами здесь. не играет. По традиции "Фигаро" вручается в трёх основных номинациях: "Лучшие из лучших" Эта номинация имеет три конкретные позиции - За блистательное исполнение ролей на Русской театральной сцене; За служение русскому репертуарному театру; и За служение театральному Отечеству.
Лучшими из лучших на этот раз признаны две актрисы Вахтанговского театра - Мария Аронова и Юлия Рутберг, а "Самым лучшим" - Сергей Маковецкий.
Лауреатами Фигаро также стали - Чулпан Хаматова, Юлия Пересильд, Питерские актеры - Эрнст Романов и Татьяна Пилецкая, Василий Ливанов и Максим Дунаевский.
За служение русскому репертуарному театру отмечена Людмила Духовная, актриса бакинского театра Русской драмы им. Самоеда Вургуна, где она проработала 52 года и сыграла 120 ролей. Двумя специальными призами отмечены Давид Голощекин, Людмила Точанская (центр проекционных технологий "Викинг"), продюсер мюзиклов Лазарь Эмануилов, кстати, тоже родом из Баку.
- Мне было важно, чтобы одним из первых Лауреатов премии Миронова стала именно Мария Миронова-младшая. И главное есть за что – за «Федру», за «Калигулу». - говорит Рудольф Фурманов - Катя Градова тайно передала мне запись Андрея, где он поет вместе с маленькой Машей. Когда голос Андрея с вторящем ему тоненьким голоском Маши зазвучал в темном зале, у всех сжалось сердце… - Папа, скажи, что это стало с листвой?... - Пусто в саду, школьница и воронье… - Вдруг в этот день кончится детство мое? - Да. И нет. Вечно искать ответ, - Что за судьба отца! Ах, Мария! Знай одно, всё нам на век дано, Нет ничему конца, Помни, Мария!..
У актерской династии Мироновых-Менакер и Градовой я думаю будет очень сильное продолжение. Сын Маши Андрей – студент Щукинского училища. Руководитель его курса Владимир Иванов и педагог Лидия Вележева говорят о его блестящем таланте. У него очень сильное актерское
***
И вот премия "Фигаро". Открыл её Рудольф Фурманов. А первым на сцену вышел получать Василий Ливанов. Зал овацией встретил легенду отечественного театра Юлию Борисову и долго не отпускали. Старейшая актриса Мария Аронова, Юлия Пересильд,Татьяна Пилецкая, Сергей Маковецкий, Людмила Духовная, Максим Дунаевский, услышали о себе со сцены столько восторженных слов, что как сказала Чулпан Хаматова, "ноги дрожали".
Атмосфера истинной любви к артисту, а не притворной или формальной, царила на премии "Фигаро". Впрочем, как всегда.
Марина Райкина Заголовок в газете: Миронов forever Опубликован в газете "Московский комсомолец" №27049 от 9 марта 2016
В программке спектакля «Мадемуазель Нитуш» по мотивам оперетты Ф. Эрве появилось новое имя. Роль Селестена – Флоридора наряду с любимыми публикой Александром Олешко и Виктором Добронравовым теперь будет исполнять и молодой Вахтанговский актер – Андрей Удалов.
Андрей окончил Театральное училище имени Бориса Щукина в 2014 году (руководитель курса – профессор В.В. Иванов) и сразу же был принят в Первую студию Вахтанговского театра.
Еще студентом 4 курса вышел на Вахтанговские подмостки в роли Кота в спектакле "Кот в сапогах", поставленном его педагогом Владимиром Ивановым на основной сцене Театра. Его Кот пленил (и не только маленьких зрителей) своей плутовской улыбкой и неповторимой грацией.
Но, по существу, 15 марта состоится первый дебют молодого артиста в Вахтанговском спектакле в одной из главных ролей. Это очень серьезное испытание. Ведь Андрей – продолжатель знаменитой актерской династии – Мироновых – Яковлевых. Его великий дед Андрей Миронов был непревзойденным исполнителем этой роли в телефильме «Небесные ласточки», поставленном в 1976 году режиссёром Леонидом Квинихидзе.
https://vk.com/public43163643 Кто там...... Андрей Удалов 10.4.2016 Продолжатель знаменитой актерской династии Мироновых Андрей Удалов расскажет о своей роли в спектакле Театра им. Евг. Вахтангова "Мадемуазель Нитуш".
«Комедию играть труднее, чем трагедию. Во всяком случае мне. Просто физически. Профессия актёра забирает много сил, если ею честно заниматься, а не "обозначать". А смешное всегда требует лёгкости, раскованности, непосредственности, которой иногда бывает трудно добиться. А у тебя огромный шлейф проблем собственной жизни, забот, "бытовых подробностей", и ты не можешь забыть о них, но - ДОЛЖЕН, иначе не сыграешь роль». Андрей Миронов.
🎭 15 и 16 февраля в нашем Театре состоится особая премьера. В спектакле «Безумный день, или Женитьба Фигаро», посвящённом всенародно любиому артисту Андрею Миронову, впервые сыграет его внук, артист нашего Театра – Андрей Миронов-Удалов. Приглашаем вас разделить с нами это знаменательное событие! Успейте купить билет (lenkom.ru/shows/14) Фото из архива театра
В архивах Театрального музея имени А. А. Бахрушина хранится множество уникальных материалов, в том числе семейная переписка Марии Владимировны Мироновой, Александра Семёновича Менакера и ий сына Андрея Миронова. В числе этих бесценных бумаг письма знаменитых супругов друг к другу, письма молодого Андрея к родителям. Мария Владимировна, лично передала все эти бумаги в музей, желая увековечить память о своих столь безвременно ушедших любимых муже и сыне.
Как известно, Мария Владимировна играла в театре на протяжении всей беременности, а в роддом Грауэрмана её увезли прямо из-за кулис. Два дня она провела в особенно тяжёлых родах, но истинным вознаграждением для молодой матери стал прекрасный здоровый мальчик. Впрочем, по словам Марии Владимировны, она всегда мечтала о дочери, поэтому не особенно обрадовалась, узнав пол своего младенца. Но в дальнейшем она изменила своё мнение- сын стал для неё самым главным и любимым человеком на свете. Первые материалы переданные Мироновой в музей, представляют собой две записки Марии Владимировны адресованные мужу Александру Семёновичу:
«Милый Сашенька! Если б ты знал, как я измучилась (…) Это просто кошмар, написать об этом невозможно... К сожалению, ко всем мучениям, родился мальчик, но он очень похож на тебя и совсем беленький, а не красный, как все. 8 марта, 1941 г.»
«Дорогой мой Сашенька! Вот сейчас 12 часов, а здесь уже ночь. Тоска ужасная, ты сейчас где-нибудь с кем-нибудь разговариваешь, а тут и поговорить не с кем. Сейчас погасят свет, и я буду долго лежать и не спать. Буду думать о том, как изменилась наша жизнь и что из этого получится. Я сейчас почти калека, и еще, наверное, месяца на 2 вряд ли кого-нибудь может устроить такая жена. Когда ко мне приносят китайца (имеется в виду новорожденный Андрей. - Прим. ред.), я еще не могу его любить. Уж очень он меня заставил мучиться. Эти двое с половиной, даже трое суток, которые я провела внизу в больнице, я не забуду никогда в жизни… Эти боли, разрывающие все на мелкие части… Лежу на спине целый день, и не позволяют даже сесть. Март, 1941 г.»
Вскоре Мария Владимировна получила ответную записку от своего мужа и новоиспечённого отца:
«Около трех ночи позвонил д-р Власов и сообщил мне самую большую новость в нашей жизни. Как ты себя чувствуешь? Сейчас прочел твою записку. Спасибо тебе, родная! <...> Не расстраивайся из-за того, что мальчишка получился, — самое главное, что это нам. <...> Очень хочется услышать твой голос по телефону. Телефон у нас работает как никогда: звонили все. В театре все шлют тебе привет и поздравление, а Николай Осипович страшно заинтересовался, «крепкий ли мальчик». <...> Ну, мамочка, крепко целую. Поцелуй за меня сына. Как мы его назовем? Предлагаю назвать Андреем. Твой А».
Мария Миронова, вопреки своим прогнозам, довольно быстро оправилась после родов и вновь приступила к работе. Для совсем ещё маленького сына Андрюши, родители наняли няню Анну Сергеевну. Няня подходила к воспитанию своего подопечного достаточно серьёзно, но имела один секрет от его знаменитых родителей. Много лет об этом секрете знали только два человека: Анна Сергеевна и сам Андрей. Только спустя годы Мария Владимировна узнала, что именно скрыла от неё старая няня. Оказалось, что Анна Сергеевна тайно крестила Андрюшу в его ещё совсем раннем возрасте.
Из воспоминаний Александра Семёновича Менакера: «Анне Сергеевне было 70 лет. Когда я договаривался о зарплате, которую она упорно называла «жалованьем», Анна Сергеевна поставила непременное условие: помимо жалованья — ежемесячно два килограмма «конфетов по выбору» и полтора литра водки. Прямо скажем, я был несколько напуган... Но оказалось, это просто метод лечения... И вот няня поселилась у нас. Она родилась в Нижегородской губернии и окала, говорила «утойди», «офторник», «скоровода»...»
Из воспоминаний Кирилла Ласкари, сына Александра Семёновича от первого брака и сводного брата Андрея Миронова:
«Андрей стучал по своему столику ложкой и чеканил: «Пе-ли-бер-да!», что означало «белиберда». Ругал он ее, няню, тоже нерядовыми словами: «Нянька, ты как соплюшка! Как коова... Как медведь!» Невозмутимая Анна Сергеевна продолжала делать свое — они с Андрюшей хорошо понимали друг друга».
Андрей Миронов родился в тяжёлом для страны 1941 году. Когда началась Великая Отечественная война ему не было и полугода. Поэтому Андрей не помнил сообщения о начале страшной войны, не помнил воя сирен и спешного спуска из квартиры в подвал, не помнил о том, как его вместе с мамой эвакуировали в Ташкент, не помнил как сильно заболел в дороге и каким чудом его удалось спасти. Обо всем этом он в подробностях узнал став старше. Узнал, и пронёс через всю жизнь благодарность к своим родителям и ко всем людям, которые помогли ему выжить в то непростое, страшное время.
Из воспоминаний Марии Владимировны Мироновой:
«Добирались мы до Ташкента недели полторы. А когда доехали, ему стало совсем плохо. Подозревали тропическую дизентерию. У поселившихся напротив нас Абдуловых от нее умер сын. Две недели мы с няней носили его попеременно на руках, а жили мы в комнате с земляным полом. Это были бессонные ночи, когда я слушала, дышит он или нет, и мне казалось, что уже не дышит. Он лежал на полу, на газетах, не мог уже даже плакать. У него не закрывались глазки. Я жила тем, что продавала с себя все. А на базаре толстые узбеки, сидящие на мешках с рисом, говорили мне: «Жидовкам не продаем», они упорно принимали меня за еврейку. Врач сказал, что спасти сына может только сульфидин. Я заметалась в поисках лекарства по Ташкенту, но безуспешно. На Алтайском базаре я встретила жену летчика Громова, который в 1937 году совместно с Юмашевым и Данилиным совершил беспосадочный перелет Москва — Северный полюс — США, а теперь был командующим ВВС Калининского фронта. Узнав, в каком я положении, она сказала: «Я вам помогу». <...> Через несколько дней у нас был сульфидин».
Прошло четыре года, кончилась война. Преодолев все испытания, пережив длительную разлуку, семья Андрея Миронова вернулась в Москву. К тем временам относится воспоминание друга Александра Менакера- Ореста Верейского:
«Когда мы впервые пришли в дом к Мироновой и Менакеру, к нам подошел сын — весьма плотный рыжеватый мальчик, который, знакомясь с моей женой, щелкнул каблучками и изрек: «Пикантная мордашка!» Родители наперебой пытались объяснить мальчику бестактность его поведения, но хохот стоял всеобщий. «Сколько тебе лет?» — «Восемь».
А вот одно из детских писем самого Андрея Миронова, в котором он обращается к матери. Андрюше на тот момент было только десять лет, но он уже очень активно занимался актёрством и мечтал о поступлении в театральный ВУЗ:
«Здравствуй, дорогая Мамочка! Ты просила меня написать, как мы живем. Мы живем хорошо и с папой совсем не ссоримся. В доме все в порядке. Тебя, наверное, интересует, как я выступал? Это был очень большой и интересный концерт (что я совсем не ожидал)... Народу было очень много, и совсем неожиданно пришел папа. Вначале я, конечно, очень волновался, но после первого выхода почти все прошло. Принимали весь концерт хорошо, даже очень хорошо. В 1-ом отделении я делал 2 свои пантомимы, которые всем очень-очень понравились (много хлопали). Я объявлял много номеров и поэтому был вроде ведущего. Во 2-ом отделении мы с Толей Макаровым (кстати очень способный парень) делали три сценки: «как в разных странах мира отвечают на урок». Об этой сцене между прочим и написано в газете. (Мы тебе ее посылаем). Мамочка, вообще, я остался очень доволен, что все-таки прилично получилось. В театре мне даже объявили благодарность. Сегодня я туда схожу и возьму копию приказа (это нужно для поступления в ВУЗ)».
А вот уже двадцатилетний Андрей Миронов, студент театрального училища им. Б. Щукина, отвечает на очередное письмо своей матери, в котором она видимо, высказывала своё недовольство сыном:
«Здравствуй, мамочка! Только что получил твое письмо и, конечно же, очень огорчился, что ты на меня так рассердилась. Я прошу тебя простить меня за мой разговор и я не хочу оправдываться, но действительно у меня было очень плохое настроение, и я был очень усталый. Ты мне всегда говоришь, что мы не можем быть друзьями, но это не так, потому что у меня нет, действительно, человека ближе тебя. Я очень и очень люблю и уважаю тебя и прекрасно понимаю, как тебе трудно приходится в жизни. И еще, я хочу сказать, что в тот вечер я абсолютно был трезвый и ничего не пил. Я еще раз очень прошу тебя простить меня и не думать обо мне плохо. Ты говоришь, что я плохой сын, и мне было бы глупо переубеждать тебя в этом письме, что это не так, но я, наверное, действительно не ценю, в каких условиях живу и какие у меня родители.
Ты говоришь, что надо хорошо учиться, но пока ты знаешь, что занимаюсь я хорошо, и у меня по всем предметам отлично. О театре я сейчас не хочу ничего загадывать, чорт (орфография авторская. -Прим. ред.) его знает, как все получится. Все эти дни я езжу на «Мосфильм», там кинопробы у Зархи. В пятницу, 23-го, будет худсовет и все решится, но пока знаю, что на мою роль никого не пробуют. И они сегодня мне сказали, что пишут письмо в училище. Очень мне жаль, что мне не придется так долго с тобой увидеться, поскольку вы приедете не скоро. Я все-таки, должно быть, очень глупый, несмотря на свои 20 лет, потому что так огорчил тебя, и получаю от тебя такое плохое письмо. Но ты мне, пожалуйста, поверь, что ты и папа для меня самые дорогие и самые близкие люди. 1961 г.».
Через пару месяцев Андрей уже был утвержден на роль Юры в фильме «Мой младший брат» и уехал на съемки. Мария Владимировна бережно хранила письма, которые писал ей сын со своих вторых в жизни киносъёмок. Первое письмо Андрея со съемок было напечатано, причем на бланке киноэкспедиции:
«Здравствуй, дорогая мама! Поскольку я пишу тебе на официальном бланке, то решил собственноручно воспользоваться машинкой. Вот я уже неделю живу в Таллине, и все, в общем, хорошо. <...> Живу я в хорошем номере, в гостинице «Таллин» № 39. Папа жил у меня и сегодня рано утром уехал в Пярну. Мамочка, обязательно прошу написать мне, как ты живешь и как твое здоровье, или позвони поздно вечером, когда будешь в Москве. Отдохнул я в Пярну здорово, погода была отличная, и у меня, как всегда, сразу же обгорел нос. В теннис я играл каждый день и много купался, мне кажется, что еще представится возможность искупаться в Черном море, так как говорят, что в конце сентября поедем туда. Группа, по-моему, приличная, а ребята, с которыми снимаюсь, просто очень хорошие, поэтому мне не скучно. Договор я еще не подписал, но первого придет директор, и мы подпишем. Крепко тебя целую и жду письма или звонка. Твой сын «киноартист» — Андрей. 27 июля 1961 г. Таллин».
Другое письмо со съёмок:
«Здравствуйте, мои дорогие! Я вам не писал долго, потому что у меня все по-старому и ничего особенного не происходило. Недавно начали снимать рыболовецкий колхоз, это в 15 км от города, и ездили туда рано утром на своем автобусе. Сейчас я занят не каждый день, потому что снимают другие сцены без меня, и мне приходится болтаться по городу или сидеть в гостинице. А вообще ходим только в кино, так как театр еще не открылся, а ходить в эстонский очень неинтересно. Погода здесь приличная и даже солнечная, что нам уже не нужно, и поэтому сидим и ждем, когда уйдет солнце. Вы пишете, что я не сообщил, когда получил деньги и не поблагодарил, но я действительно не знал, где вы и сколько пробудете в Чирковицах. Не беспокойтесь, пожалуйста, мне здесь совсем не холодно и у меня есть свитер и плащ, а пока этого вполне достаточно. Настрое-ние у меня неважное и домой хочется, и в училище, а здесь надоело ужасно, все-таки я уже в Эстонии сижу почти 3 месяца, из них 2 в Таллине. В общем, Европа мне надоела, хочу обратно в Россию. Наши ребята очень хорошие и живем мы очень дружно, а группа неудачная, начиная с режиссера, который совершенно не знает, что делать, а только ходит и играет в гения... И хоть мама уверяла, что еда для меня всегда вкуснее в кабаке, чем дома, то сейчас я мечтаю, когда это наконец кончится. Да, еще забыл объяснить, почему продал пальто: потому что было мало в плечах. Но зато приобрел потом очень красивый и совершенно новый [плащ], говорят, что шведский. Большое, большое спасибо за деньги, думаю вам их вернуть в Москве. Я ничего не написал о материале, но что я могу сказать, черт его знает, я ничего не понимаю, вроде бы все довольны, а там посмотрим, во всяком случае, выгляжу я прилично. Зархи передал вам привет. Ну вот, пока все, жду от вас писем и звонков. Передайте большой привет всей группе... Целую крепко, Андрей. Ура!! 18 сентября 1961 г.».
Осенью следующего года Андрей пишет письма родителям уже со съемок кинофильма «Три плюс два» режиссера Генриха Оганесяна. На съёмках у Миронова случился роман с актрисой Натальей Фатеевой, который продлился не долго, несмотря на пылкость чувств молодого Андрея. Конечно, Миронов рассказывал матери о своей новой любви, но Мария Владимировна изначально не приняла выбор сына.
«Вчера смотрели первый материал, впечатление очень путаное, потому что может быть, что половину придется переснимать из-за брака пленки. Вы знаете, что я отношусь критически к тому, что делаю, как в училище, так и в кино. Вначале, когда мы начинали снимать, режиссер просил меня делать все легче, я знаю, что мне свойственно рисоваться, а в кино это вообще недопустимо, все сразу видно. Просматривая вчера материал, мне не показалось, что я наигрываю, по-моему, прилично и, может быть, даже смешно. <...> Еще меня волнует то, что роль ведь очень большая и надо быть неодинаковым, искать какие-то разные краски, а то ведь сыграешь все в начале картины, а к концу делать уже будет нечего. Нас пять актеров, и всем Оганисян подсказать всего не может, поэтому приходится работать самому. Я, конечно, расстроился после вчерашнего материала, не люблю смотреть на себя. <...> Буду стараться как можно тоньше, мягче и небрежнее все делать в кадре. Развлечений здесь нет никаких, кроме бильярда, да и развлекаться, прямо скажем, некогда. Погода хорошая, но уже не жарко, купаюсь я сейчас мало, потому что поранил на площадке ногу, но уже заживает. <...> Общаюсь со своей партнершей Наташей Фатеевой. Взрослая, правда, но очаровательная, умная женщина. Пиши мне, обязательно, мне все очень интересно, как вы живете, и что нового в Москве. Несмотря на то, что живу почти на заводе шампанских вин, шампанского почти никогда не видим. Большое спасибо за сигареты, пользуюсь ими очень воздержанно. Передайте большой привет Кате и Леше. Вот и все, грустно, что так долго без вас, я ведь, несмотря на все доставляемые неприятности, очень люблю и уважаю вас. Крепко люблю и обнимаю. Свин Андрей (Робэр). 16 сентября 1962 года».
Новое письмо со съёмок:
«Мамочка, дорогая моя! Сегодня получил твое письмо и сразу же решил тебе написать. Ты спрашиваешь, успокоился ли я? Конечно, сразу забыть и вычеркнуть из головы все это очень трудно, но, во всяком случае, я только теперь думаю об этом и уже совсем не нервничаю и не переживаю. Я уже все прекрасно понимаю, то, что я ей совсем не нужен, как, наверное, и она мне. У нее была тяжелая жизнь с Басовым, она хотела с ним разойтись, но сама бы она этого сделать не смогла. Но вот появился я, и она постепенно отошла от Басова, я думаю, что хуже ей от этого не стало и не станет, потому что с ним бы у нее и вовсе жизни не было. Но, в общем, что все это анализировать, было все прекрасно, наверное, не последний раз, еще когда-нибудь будет, а может быть, еще лучше. Мамочка, я только очень прошу тебя, ты ни в чем не обвиняй ее, ведь она поступила абсолютно честно по отношению ко мне и к себе. Ну, ладно, хватит об этом, меня сейчас больше волнует, что опять у отца с сердцем. Вот уж действительно, как ему не везет! А то, что он поехал в Комарово, очень здорово, и для него, и для тебя».
Продолжение в следующей публикации.
Благодарим за предоставленные материалы Гцтм им. А.А. Бахрушина, филиал Мемориальный музей-квартира актерской семьи М.В. и А.А. Мироновых и А.С. Менакера
https://vk.com/wall-222023645_14523?w=wall-222023645_14523 Долгожданный пост о студенческих годах Андрея Миронова из нашего Telegram-канала. Подписывайтесь, чтобы не пропустить что-нибудь интересное! t.me/mironovskv... «немного о студенчестве и не только...»
Всем привет! Меня зовут Даша Останина и я админ самого большого активного сообщества памяти Андрея Александровича Миронова «Андрей Миронов | Сквозь года». А так же я являюсь студенткой московского Института Театрального Искусства имени Народного Артиста СССР И. Д. Кобзона. 16 августа текущего года мне исполнится 18 лет. Я увлекаюсь творчеством Андрея Александровича с детства и могу с уверенностью сказать, что однажды прочувствовав его отношение к искусству, к театру и к профессии, я решилась вступить на актёрский путь окончательно и бесповоротно. Иллюзий о лёгкости этого пути у меня нет и не было. И, поверьте, небезосновательно...
Но, как говорится в одном, конечно, небезызвестном всем нам фильме — "ближе к телу". По многочисленным просьбам (всегда мечтала это сказать) подписчиков, выпускаю пост о студенческой жизни Андрея Александровича. Пост этот создан на основе воспоминаний самого Андрея Александровича, а также его однокурсников, родных и друзей. На документальную достоверность не претендую, скорее наоборот. Возможно, это даже будет некая фантазия. И тем не менее, практически у каждого нижеизложенного факта — свой источник. В этом его безусловное преимущество перед простыми фантазиями. Он максимально приближен к событиям тех лет глазами их непосредственных участников... Как я уже говорила, личность Андрея Александровича интересует меня давно, поэтому все источники перечислить, увы, не получится, но вместе с тем комментарии всегда открыты для ваших вопросов. Если пост получит живой отклик — я напишу вторую часть. Хочется также рассказать об учёбе в театральном в наши дни, о том, что поменялось, а что осталось прежним... Это тем более интересно, учитывая то, что в нашем институте преподаёт дочь Андрея Александровича, а также в основном корпусе нас окружает множество предметов интерьера, имеющих непосредственную связь с ним и его семьёй. Так как я сама нахожусь как раз на "студенческом этапе" своей жизни, данная тема мне сейчас действительно очень интересна. К тому же, с нынешнего года я стала старостой курса, как и Андрей Александрович когда-то... А раз уж учёба в театральном волнует не меня одну, предлагаю поскорее отмотать время ровно на 67 лет назад...
***
Москва. Лето 1958 года. По одной из улиц в самом центре города идут трое молодых людей в весьма приподнятом настроении. Сегодня они сдали последний вступительный экзамен в Театральное училище имени Щукина, а это значит, что с сентября они станут самыми настоящими студентами... Весело болтая, друзья подходят к красивому дому на пересечении Петровки и Рахмановского переулка. Здесь живёт самый младший из них — голубоглазый Андрей по прозвищу "Мирон". Перед тем, как зайти в подъезд, "Мирон" с грустной улыбкой оглядывается на родную улицу. Сколько лет подряд он бегал по ней в школу, которая находится совсем неподалёку! Сколько лет оставался после уроков на репетиции школьного драмкружка, который вела его любимая классная руководительница Надежда Георгиевна. Именно благодаря её безграничной любви к театру, которую она так старалась привить и своим ученикам, Андрей поверил в то, что он способен стать артистом. И впоследствии, даже играя с друзьями в футбол, он продолжал тренироваться актёрски — становясь на ворота, картинно падал всякий раз, когда мяч летел к нему в руки... И вот настал день, когда Андрей принял решение поступать в театральное училище. Родители — знаменитые на всю страну артисты, были категорически против. Они видели в своём сыне будущего дипломата и были уверены, что театр останется для него лишь юношеским увлечением. В старших классах мальчик уже очень хорошо владел английским языком, и тяга к его изучению окончательно убедила Марию Владимировну и Александра Семёновича в том, что совсем скоро их Андрюша будет учиться в МГИМО... Но у Андрюши были другие планы, которые он предпочитал тщательно скрывать от родных. Весь выпускной год он тайно готовился к поступлению в театральное училище и даже во время выпускного бала оставил любимую девушку без пары, поспешив на очередное прослушивание. Из всех училищ Москвы он выбирал Щукинское отнюдь не случайно — Вахтанговская школа привлекала его уже давно... Перед прослушиванием — переживания, бесконечное томление в коридоре. Влюблённый в творчество А. С. Пушкина, Андрей решил включить в свою чтецкую программу стихотворение "к Морю" Волнение не прошло даром — во время прослушивания, прямо перед приёмной комиссией у Миронова внезапно пошла носом кровь... Возможно, именно самообладание юноши в такой ситуации вкупе с явной одарённостью заставило комиссию присмотреться к нему повнимательнее. Так или иначе, но он сам, без всякого участия родителей поступил в театральное училище. Там же, на прослушивании, подружился с Юрой и Мишей... Прощайте, школьные годы, здравствуй...
— "Мирон"?
Воспоминания промелькнули мгновенно, и вот уже трое товарищей поднимаются в квартиру на последнем этаже...
— Старики, — внезапно говорит Юра по кличке Боба и его голос эхом разносится по всему подъезду — я вот всё думаю... неужели мы когда-нибудь будем артистами?
Усмехнувшись, Андрей шарит по карманам в поисках ключей: — Боб, если у нас с Вороном есть еще выбор, то у тебя его просто нет...
Дело в том, что во время вступительных экзаменов по мастерству актера педагоги открыто выражали свое восхищение природными данными Юры, называя роли, которые он сможет играть в театре... Об Андрее подобного не говорили. Да и сам он даже не подозревал о силе своего таланта... А уж о том, что однажды он станет знаменитым на весь мир артистом, чья слава затмит не только всех его однокурсников, но и даже его легендарных родителей — даже представить не мог. Сейчас он семнадцатилетний Андрюша. Наивный, очень начитанный и мечтательный молодой человек. Несмотря на возраст, представление о будущей профессии у него присутствует, да такое, что позавидует любой — не зря всё детство Андрея прошло среди друзей его родителей — гениев своего времени. Их идеи, экспромты и импровизации мальчик впитывал, как губка. Что уж говорить о тех моментах, когда сквозь узкую щель он подглядывал за репетициями своих знаменитых родителей... А репетировали они постоянно. Несмотря на всё это, Андрей не кичится ни своим артистическим происхождением, ни многочисленными знакомствами... Он скромен, искренен, обаятелен, легок, остроумен, очень умен.
И все это озаряется удивительно милой, еще детской, чуть застенчивой улыбкой. ...Пустая квартира, родители как всегда в отъезде, на гастролях... Скоро кончится лето, впереди — четыре года учёбы. Четыре года, которые пронесутся как мгновение, но определят всю дальнейшую жизнь...
https://vk.com/feed?w=wall-224332921_5373 Всем привет! Публикую продолжение предыдущего поста о студенческих годах Андрея Александровича глазами студента современного театрального института.
Первая часть: vk.com/wall-222023645_14523
Наш Telegram-канал: t.me/mironovskv...
Двух частей оказалось недостаточно, а это значит... если вам по-прежнему интересна данная тема, я напишу продолжение. 💗 Хотелось бы поподробнее рассказать об учёбе Андрея Александровича, о его первых совместных (студенческих!!!) работах с А. А. Ширвиндтом и хотя бы попытаться сопоставить "театральное студенчество" разных лет и даже эпох... Очень жду ваших реакций и откликов. Спасибо за добрые слова к предыдущему посту, они очень вдохновляют. А теперь, без лишних слов — "сквозь года"...
***
Москва, всё то же лето 1958 года. Совсем скоро начнётся учёба, ведь лето, по своему обыкновению, проходит очень быстро, а уж его последний месяц каждый раз оказывается прямо таки неуловимым... Первая волна радости после поступления в театральное училище уже прошла — теперь будущие студенты встречаются реже и прячась от палящего солнца в тени деревьев небольшого сквера на Страстном бульваре, восторженным шёпотом обсуждают планы на будущее... На фоне своих новых друзей Андрей выглядит несколько грустным. С одной стороны — сбылась его мечта, он сам, буквально вопреки воле родителей и без всякого пресловутого "блата" поступил туда, куда хотел. Сотни ребят "слетали" с каждого нового испытания, а Андрею даже в голову не пришло намекать приёмной комиссии на весьма близкое родство со самым знаменитым эстрадным дуэтом страны... Но если комиссии о родителях можно было ничего не говорить, то вот родителям о комиссии... Вернее, о том, что их безрассудный сын вместо прекрасной карьеры дипломата выбрал именно актёрскую стезю... С осознанием неизбежности этого разговора и была связана внезапная перемена в настроении Андрея. Юра с Мишей, как могут, отвлекают его от горьких дум. И Андрей отвлекается: вместе они ходят то в ГУМ за мороженым, то в кино, то сидят у Андрея дома и там он им показывает свою библиотеку, где ребята впервые знакомятся с поэзией Ахматовой и даже опального Пастернака... Но случается, что Андрей остаётся наедине со своими мыслями и тогда страх неизвестности обрушивается на его сознание величественной стеной. Как родители отнесутся к его выбору, смогут ли понять? Отец — не сразу, но в конце концов обязательно поддержит его, он всегда на стороне сына. А вот мама... Внезапно раздался телефонный звонок. Андрей встрепенулся и встал из-за стола — очередные размышления настигли его за обедом и пока он думал, макароны уже успели остыть. Домработница Катя как всегда хлопотала где-то в комнатах, наверное, протирала тряпочкой первый советский фарфор — гордость семьи. Юноша вышел в коридор, снял трубку, но уже через несколько секунд со вздохом повесил обратно. Он знал, что это звонила Галя. Та самая Галя, с которой они были самой красивой парой школы и которую он так обидел, сбежав с выпускного вечера. Конечно, и он хотел потанцевать с ней, и он ждал того заветного момента, когда они на глазах у уже бывших одноклассников выйдут в центр зала и... Но разве он виноват, что именно на этот день назначили очередное прослушивание в училище?.. Из-за него он и сорвался из школы, едва дождавшись окончания торжественной части, оставив бедную Галю без кавалера. Слезы, шушуканье подружек — одна мечта рушилась за счёт исполнения другой. Теперь им никак не удавалось помириться и Андрей чувствовал себя виноватым. Но вместе с тем он знал или, вернее — чувствовал, в пользу чего сделал выбор раз и навсегда, когда впервые появился на пороге «Щуки». И то, что откреститься от этого выбора теперь не представлялось возможным... Прошло несколько дней, родители вернулись со своих дальневосточных гастролей и привезли сыну множество гостинцев. Андрей уже выбрал время для "самого важного" разговора, но оказалось, что судьба всё решила за него. Мария Владимировна встретила у диетического магазина свою давнюю знакомую — Синельникову, артистку Вахтанговского театра. Она и рассказала ей о том, что недавно в училище приняли "совершенно очаровательного парня". И добавила: «Между прочим, с Вашей фамилией». Конечно, вечером был грандиозный скандал. Открылось всё: и "тайное" поступление, и посещение студии при центральном детском театре в старших классах... Конечно, Андрей не стал рассказывать ни про кровь, ни про то, как на прослушивании ему пришлось много раз подряд перечитывать одну и ту же басню. Мама и так сказала достаточно, припомнив сыну его работы в школьном кружке, особенно позорный для Андрея дебют в постановке «Без вины виноватые». И всё же, объявив Андрею, что она не появится ни на одном его показе, Мария Владимировна несколько успокоилась. В конце концов, рано или поздно пришлось бы принять тот факт, что её мальчик стал совсем взрослым.
"Взрослый мальчик" оказался самым младшим на курсе. И тем не менее именно его ребята единогласно признают старостой. Аккуратность и требовательность Андрея к самому себе вызывают уважение — для него недопустимо прийти в институт в неглаженом костюме или рваной рубашке. Вместе с тем, Миронов совсем не "заучка-отличник", с ним всегда интересно и весело. Добрый, общительный и вопреки ожиданиям многих — очень вежливый и скромный, Андрей не имеет ничего общего с избалованными представителеми "золотой молодёжи", которые, увы, теперь встречаются повсеместно. Мастер курса — Иосиф Матвеевич Рапопорт, пока никак не выделяет Андрея среди других студентов, но юноша верит, что всё ещё впереди и очень стремится показать себя. А учёба, тем временем, поглощает его с головой. Несмотря на нескончаемый поток новой информации и строгие требования училища, Миронов выказывает огромный энтузиазм абсолютно во всём. Ему очень помогает знание английского языка и теперь он буквально на лету схватывает обязательный для изучения французский. На мастерстве актера юноше нет равных по активности, поэтому Юрию Васильевичу Катину-Ярцеву и другим педагогам остаётся лишь направлять энергию талантливого студента в нужное русло. С классическим танцем у Андрея пока возникают некоторые трудности, поэтому приходится прикладывать ещё больше усилий... Андрей часами стоит у станка и тренируется. Он обязательно, обязательно наработает эту "лёгкость" об отсутствии которой ему твердят с детства. Да, у него нет врождённых данных, как у его старшего брата Кирилла, но ведь это значит лишь то, что он приобретёт их упорным трудом вопреки комплекции и хихиканью однокурсниц... Примерно в середине сентября Андрею пришла идея, как можно поближе познакомиться с однокурсниками. Он решил устроить для них самый настоящий праздник. Удачный случай не заставил себя ждать: родители уехали на очередные гастроли. И вот, в свободный от занятий вечер, ровно к назначенному времени гости собрались в небольшой квартире на Петровке. На правах "хозяина" Андрей подготовил роскошный стол, который буквально ломился не только закусок, но и от выпивки. Кроме воодушевлённых студентов в доме была только домработница Катя, которая, при правильном подходе, не только согласилась помочь со столом, но и пообещала сохранить "мероприятие" в тайне от родителей. Всю остальную организацию вечера Миронов взял на себя и развлекал товарищей как только мог. Он пел, танцевал, рассказывал смешные истории, но к полуночи, устав и от неопытности несколько "перестаравшись", заснул прямо за столом. Катя, убиравшая посуду, грустно вздохнула: «Андрюша тянется за взрослыми, а он совсем еще ребенок». Да, Андрею пока нет даже восемнадцати, но в душе он гораздо взрослее многих однокурсников. И не только в душе — по уровню организованности и дисциплинированности с ним не может сравниться никто. Андрей не позволяет себе опаздывать на занятия, но не из-за банальной любви к правилам и порядку, а потому что он безгранично уважает и преподавателей, и товарищей, и что самое главное — самого себя. Именно из этих юношеских убеждений в дальнейшем сформируется его окончательное отношение к профессии основой основ которого тоже станет уважение... Уже — ко зрителю... А пока — всё только начинается. И, к слову, начинается очень удачно.
Всем привет! Вот и третья часть нашего цикла постов "о студенчестве и не только", студенческие годы Андрея Миронова глазами современного студента театрального института.
Вторая часть: vk.com/wall-222023645_14532
Несмотря на то, что новая часть получилась почти в два раза больше предыдущей — история по-прежнему не закончена. А ещё говорят, что студенчество — недостаточно освещённый период биографии Андрея Александровича... Об общении со студентом Михаилом Державиным удалось только упомянуть, да и то вскользь, про педагога Щукинского училища Александра Ширвиндта — ни слова... И всё-таки, рассказать хочется о многом. Очень надеюсь, что все эти истории побудят читателей к изучению авторитетных исследований биографии Андрея Александровича и многих других артистов. Так или иначе, очень жду ваших откликов и мнений, стоит ли продолжать выпускать посты на данную тему. Надеюсь, вам понравится. ❤️ Без лишних слов — в прошлое...
Осень 1958 года, Москва. Раннее утро, но Арбат как всегда живёт своей жизнью. Тихо проезжают автомобили, некоторые, особо ответственные граждане, уже спешат на работу. Они поднимают воротники, кутаются в шарфы и стараются идти быстрее — ещё, чего доброго, может начаться дождь, а то и снег, всё-таки на дворе конец октября. Поправляя ремень весьма увесистой сумки, к дверям театрального училища на улице Вахтангова подходит молодой человек лет семнадцати. Он тоже всегда приходит на учёбу заранее, а скоро начнётся первая в жизни сессия — не до опозданий. Вот Державину хорошо, во первых, он уже третьекурсник, а во вторых — живёт прямо в здании училища: проснулся, вышел на улицу, вошёл в соседний подъезд — вот и вся дорога...
Нет, Андрей пока живёт с родителями на Петровке. Пока — это потому что терпения родителей хватит в общей сложности на полтора года. Потом, решив, что они уже достаточно осведомлены об особенностях внеучебной жизни современных студентов, Мария Владимировна и Александр Семёнович сделают сыну (и себе, разумеется) большой подарок. После успешного окончания второго курса Андрей получит собственную жилплощадь на радость родителям и на беду новым соседям.
Квартира в Волковом переулке, недалеко от московского зоопарка, будет совсем небольшой, однако на количестве вмещаемых в неё студентов это никак не скажется. Новый дом Андрей обставит с большим вкусом, перевезёт туда тонну любимых книг, а ещё пригласит знакомого художника, чтобы тот расписал скучные и серые стены самыми необычными орнаментами... Но это всё гораздо позже, а сейчас Андрей — студент первого курса. Впереди первый общеобразовательный экзамен.
Андрей договорился с Мишей Воронцовым готовиться вместе и теперь тот приходит к Мироновым каждые выходные. Процесс "подготовки" протекает по-разному: Андрей честно учит, Миша честно пишет шпаргалки. Взывать к совести товарища бесполезно, остаётся только вздыхать: — Старик, завалишься, вот попомни... Но тот даже не обращает внимания.
И вот — день экзамена. Андрей волнуется больше других. Миша, благополучно списавший всё со шпаргалок, получает пять. ... На букве «м» в интонации педагога почему-то начинает проскальзывать особое безразличие: — Миронов - "четыре".
Волна несправедливости накрывает Андрея с головой — вся подготовка коту под хвост! Целый день он не находит себе места от переживаний, а однокурсники никак не могут понять, почему староста не рад "хорошей" отметке. — Стипендию ты ведь все равно не получаешь, как сын обеспеченных родителей — удивляется Миша. Вечером Андрей просит не ждать его и задерживается в училище дольше обычного. Осторожный стук в дверь кабинета, извинения, блеск очков уставшего преподавателя, который со вздохом откладывает уже собранный портфель и разрешает неугомонному мальчику войти.
На следующее утро Миронов едет на квартиру к этому преподавателю, мысленно повторяя материал... Поздно вечером в квартире Воронцова раздаётся звонок: — Старик, я пересдал на пять! — на другом конце провода радостно дышат в трубку. Друг не понимает этой радости и только пожимает плечами. — Как дела в училище?. — спрашивает мама Воронцова после того как тот вешает трубку. Выслушав историю об Андрее, рассказанную со значительной долей иронии в голосе, она внимательно смотрит на сына и говорит: — Запомни, Миша, ты никогда не будешь настоящим артистом, а он будет. — Это еще почему? — немедленно возмущается Воронцов. — Потому, — тихо продолжает мама, — что у тебя нет честолюбия... Мише очень хочется поспорить, сослаться на неосведомлённость и предвзятость.
Однако... Приходит время показа самостоятельных работ по актерскому мастерству. Объявление результатов. Андрей получает плюс, то есть пятерку, Воронцов — поощрение, то есть четверку. Радость от собственного успеха, к счастью не вскружила Андрею голову, он с серьёзным видом подходит к Воронцову: — Старик, не огорчайся. На следующем показе мы сделаем вместе отрывок и ты получишь плюс. — А я и не думаю огорчаться, — искренне и легко признаётся Миша. Андрей внимательно и с некоторой грустью смотрит на него, но ничего не говорит в ответ. А Воронцов вдруг вспоминает мамины слова...
И всё же, Андрей запомнится в училище не только как примерный и честолюбивый ученик. Однако, ни он, ни его однокурсники тогда и подумать не могли, какими легендами обрастут их студенческие годы. Например, широкое распространение получит история о том, как курс "ездил на картошку". В совхозе ребята жили не в лучших условиях: в брезентовой палатке чуть ли не в поле, спали на деревянных нарах. В первый же день девчонки-повара испортили ужин, засыпав в огромный котел с холодной водой лапшу и даже не помешав, в результате чего получился какой-то малоаппетитный комок...
Многие стали простужаться, а впереди — занятия по речи и вокалу, беречь голос просто необходимо. Казалось бы — положение безвыходное, но уже через три дня такой "жизни" весь курс, под руководством Андрея, "сбегает" в Москву. Миронов подговорил водителя одного из грузовиков, чтобы тот пустил студентов в открытый кузов. После успешного "побега" Иосиф Матвеевич Раппопорт вызвал курс в полном составе: — Значит, не хотите работать в совхозе? — Не хотим. — Ну так поработайте в колхозе! Всех снова повезли в деревню. Но на этот раз Андрей взял ситуацию в свои руки и составил список вещей, которые помогут ребятам обеспечить себе вполне сносное существование. К тому же, условия проживания в колхозе были гораздо лучше — юных бунтарей сразу же расселили по избам.
...Однако, сейчас ни у кого просто нет времени думать о том, какой след курс оставит в истории училища, да и не только его... Учёба всё глубже затягивает в свой безумный водоворот и отпускать не собирается... Даже с приближением лета мысли неизбежно возвращаются к уже пройденным и только грядущим испытаниям. Андрей заканчивает первый курс совершенно другим человеком — повзрослевшим во всех смыслах этого слова. Он окончательно расстаётся с Галей, она уже встречается с другим... Теперь для Андрея начался его собственный путь, о длине и широте которого он пока не имеет ни малейшего представления. Как и о своей роли в жизни окружающих его людей. Но некоторые из этих людей сами чувствуют тот необыкновенный потенциал, который заложен в юном голубоглазом студенте. И этими людьми оказываются не только однокурсники.
Например, педагог по актёрскому мастерству Яков Смоленский заинтересовался Андреем ещё до первой встречи с ним. В личном деле юноши Смоленского заинтриговало содержание чтецкой программы. Первым номером в ней шёл один из ранних рассказов А. П. Чехова — «Альбом». Весьма редкий и неожиданный выбор... Далее следовала басня Сергея Михалкова «Седой осел» и... Да, стихотворение Пушкина «К морю». Последний пункт вызвал полное недоумение Якова Михайловича — выбор данного стихотворения о казался более чем странным. Такое начало и вдруг — столь романтически напряжённое, глубокое лирическое произведение. Конечно, потом стало известно, как волновался Андрей при чтении именно этого стихотворения, как старался, ведь оно было одним из его самых любимых...
И вскоре Яков Михайлович понял, насколько неслучайным был выбор Андрея. Первая встреча с будущим учеником запомнилась навсегда и впечатление от неё сохранялось на протяжении всех последующих лет знакомства. Для Якова Михайловича Миронов навсегда остался открытым, стеснительным, очень аккуратным молодым человеком, в котором ещё тогда, несмотря на всю "детскость" во внешнем её проявлении, таилась некая идущая вторым планом мысль, явно не связанная с реальными жизненными обстоятельствами.
Вскоре мастер приблизился к разгадке этой молчаливой "тайны". Стало очевидным, что в юные годы Андрей впитал в себя не только ощущение беззаботности артистов, внешней праздничности их бытия, но и осознание необходимости непрерывной, порой мучительной работы мысли и души. Все эти выводы были результатом внимательных наблюдений педагога, который считал первостепенной задачей преподавания искусства всестороннее раскрытие актёрской и человеческой индивидуальности студента. И именно эти наблюдения помогали учителю выбирать рабочий материал, исходя из особенностей каждого студента. Яков Михайлович считал, что для Андрея необходим материал в котором сочетались бы комическое и лирическое начало.
Таким материалом оказались отрывки из «Домика в Коломне». Поэма была разделена между тремя студентами — Лепко, Волковым и Мироновым. Последнему Яков Михайлович доверил именно те строфы, где у Пушкина иронические интонации сливались с глубоко лирическими. Конечно же Андрей был благодарен за столь глубокое внимание со стороны преподавателя.
Светлое и трогательное чувство уважения к Якову Михайловичу и другим педагогам осталось в сердце на всю жизнь. Вместе с тем, многие преподаватели, в том числе и мастер курса, ещё долго не видели в Андрее Миронове каких-то особых, выдающихся способностей. Шло неизбежное сравнение с родителями, с мамой — удивительно яркой и самобытной артисткой... К тому же, к актёрским детям педагоги зачастую излишне придирчивы и требовательны, при обсуждениях часто раздаются голоса сомневающихся в одарённости этих молодых людей.
Миронов не стал исключением. Поэтому ему приходилось работать за троих. Чтобы делом доказать своё право на место в искусстве современности. Новое время, пришедшее после преодоления важного исторического рубежа стало бурным временем новых возможностей, поисков, открытий. Студенты театральных вузов жаждали перемен не меньше других. Однако "сказать своё слово" было суждено далеко не каждому...
Здравствуйте, уважаемые подписчики! Наконец-то вашему вниманию предоставляется четвёртая часть из цикла «о студенчестве и не только», в котором студенческая жизнь Андрея Миронова представлена сквозь призму убеждений студента современного театрального института. Надеюсь, у меня получится компенсировать неделю ожидания объёмом поста и, конечно, новыми интересными фактами о нашем любимом артисте. ♥️ Позади уже добрая половина истории, а выйдет ли продолжение — решать только вам. Мы зашли уже достаточно далеко, и я буду очень ждать ваших откликов и реакций, чтобы понимать, по-прежнему ли вам интересна эта тема и ждёте ли вы следующей, возможно, заключительной части, в которой мы можем обратиться к одному из самых интересных периодов в студенчестве Андрея Александровича — к старшим курсам. Первые спектакли "на зрителя", первые серьёзные роли, первые съёмки в кино...
Москва, 1959 год, осень. Из маленькой будки сапожника раздаётся размеренный стук молотка. Изредко можно услышать ворчание мастера и тихие голоса двух молодых людей. Они тщетно пытаются что-то сделать с материалами, которые оставил им сапожник, стараясь повторить его ловкие движения, но пока результат оставляет желать лучшего. Ближе к вечеру им начинает казаться, что главный секрет сапожника заключается в каких-то особых словах, благодаря которым он даже никогда не промахивается... — Ай! — Андрей, да на тебе скоро живого места не останется! Учти, передачи я тебе носить не буду! Да не смейся ты, гвоздь проглотишь! Голубоглазый юноша немедленно прекращает смеяться и с грустной улыбкой пытается перевязать собственный палец, но увы — это у него получается не лучше, чем орудовать шилом. Нет, ребята вовсе не непутёвые ученики сапожника. В будке работают, вернее, предпринимают весьма жалкие попытки, студенты второго курса театрального училища им. Щукина — Михаил Воронцов и Андрей Миронов. И очевидно, что второй год их студенчества начался совсем не так, как можно было предположить... ...Месяц назад второкурсникам было предложено выбрать и изучить на практике какую-либо рабочую специальность, иными словами — обрести «профнавыки». Затем, на специальном экзамене студенты должны будут продемонстрировать то, чему они научились на заводах и в мастерских. Миронов с Воронцовым решили, что побывать на стройке они успеют всегда, а пока можно найти что-то поближе и побезопаснее... Сапожник не сразу, но согласился принять ребят в качестве временных подмастерьев, и вот уже месяц напролёт они старались постичь суть его ремесла. По общему количеству замотанных бинтами пальцев было понятно, что стараться студенты умели. И вот, отпущенное время вышло, настал день экзамена. В просторной аудитории шумно: собирается кафедра, переговариваются студенты-старшекурсники, вздыхают преподаватели. На крайнем стуле сидит молодой артист по фамилии Ширвиндт. Он сам не так давно закончил училище, но уже стал педагогом и теперь совмещает преподавательскую деятельность с работой в театре им. Ленинского Комсомола. Ширвиндт не знает и не может знать, что совсем скоро, здесь, в училище им. Щукина, ему поручат работать с курсом И. М. Раппопорта, и что именно на этом курсе учится человек, который однажды изменит его жизнь раз и навсегда. Пока же присутствие на экзамене второкурсников кажется весьма сомнительным удовольствием. Даже закрадывается подозрение, что большую часть вечера придётся мужественно бороться с дремотой. ...Из сна выдёргивает особенно громкое объявление очередных "профпригодных": «Сапожники». Открывается занавес — выходят два студента в фартуках и с целой грудой инструментов в руках. Один из них, помладше, с яркими голубыми глазами, садится на табурет и достает из мешка большой ботинок. Затем он вынимает изо рта гвоздь, замахивается молотком, бьет... Вскрик, брызги крови чуть ли не до кафедры, визги, причитания и во всей этой суматохе громоподобный голос ректора училища Бориса Захавы: — «Занавес!». ...Радовало только то, что теперь учёба должна вернуться в прежнее русло.
В то время, как большинство студентов с энтузиазмом обсуждают новость о том, что наша ракета впервые приземлилась, вернее, прилунилась на главный, но уже не единственный спутник Земли, для некоторых текущий семестр может оказаться последним. Так, однокурсницу Андрея Валентину Шарыкину решено оставить в училище лишь "условно", в связи с чем ей определяют "испытательный срок". Миронову, как старосте курса, поручают помочь товарищу в подготовке к ближайшему зачёту. Андрей подходит к заданию ответственно и предлагает Шарыкиной поставить совместный самостоятельный отрывок. Теперь они репетируют дважды в неделю и Андрей показывает себя весьма требовательным преподавателем. По роли Вале нужно картавить и Миронов долго показывает ей, как делать это правильно. Ему всегда проще показать самому, но вот повторить за ним — задача не из лёгких. Увлечённость и органичность юноши поражают, им можно только восхищаться или... завидовать. Но Андрею просто некогда размышлять о возможных завистниках, он работает, работает, работает, не давая продыху ни себе ни другим. И конечно, как всегда блестяще справляется с поставленной задачей — Шарыкина остаётся студенткой училища. Начинаются первые показы, первые серьёзные работы. Педагоги наконец обращают внимание на успехи самого молодого на курсе, но на редкость одарённого студента — Андрея Миронова. Его знаменитые родители, однако, придерживаются обещания, данного Марией Владимировной год назад, и не приходят смотреть на сына. Андрея это, конечно, расстраивает, но на долгие переживания просто нет времени — впереди очередные экзамены. ...Репетиция, тут и там слышатся рассуждения о "предлагаемых обстоятельствах" и "сценический правде"... В какой-то момент Андрей замечает, как Шарыкина, играющая светскую даму, пытается обмахиваться газетой, словно веером. Миронов решительно подходит к девушке и забирает у неё газету: — Что это такое? — А где я, по-твоему, должна взять настоящий веер? На следующий день, перед выходом на учёбу Андрей осторожно берет любимый веер своей мамы... Отдавая его Вале, предупреждает: — Ради бога, только не сломай! ...В день экзамена нервы накалены до предела — конец второго курса, всё очень серьёзно, оценки выставляются в диплом. Показ, перестановки декораций и смена реквизита, бесконечные переодевания — всё это нужно делать чётко, быстро и практически бесшумно. Преподаватели всё время молчат, только периодически делают какие-то пометки в тетрадях и обмениваются друг с другом многозначительными взглядами, но видно, что они переживают за своих подопечных не меньше их самих. А студентам, в свою очень, несмотря на напряжение, которое буквально висит в воздухе, нужно выходить на сценическую площадку полностью расслабленными и наполненными одновременно, иными словами — готовыми прожить свою роль. Но всему рано или поздно приходит свой конец и вот, после долгого обсуждения показа с педагогами и мастером курса, обессиленные, но не отчисленные, а потому — бесконечно счастливые студенты буквально вырываются на улицу. Уже начинает смеркаться, тёплый ветер легко прикасается к разгорячённым лицам молодых людей, взлохмачивает волосы и уносится куда-то ввысь, к далёким, как звёзды, но и к таким же большим и манящим юношеским мечтам... Волны сигаретного дыма, чья-то старенькая гитара и песни, которые станут гимном молодости, гимном самого прекрасного времени в жизни каждого из присутствующих. Никто ещё не знает, куда их забросит изменчивая театральная судьба — в один из столичных театров или в какой-нибудь далёкий город... А может быть, сразу после окончания училища получится сняться у хорошего режиссёра и начать работать в кино... — Андрей... Кто-то осторожно тронул юношу за плечо, он легко обернулся — улыбающийся, опьянённый летним московским вечером и волнительными мыслями о грядущем... Это была Валя. В руках она держала сломанный веер.
Всем большой привет! Вашему вниманию предоставляется пятая часть из цикла «о студенчестве и не только» — студенческая жизнь Андрея Александровича Миронова глазами студента современного театрального института. Узнать об этом цикле подробнее, а также ознакомиться с предыдущими частями вы можете здесь:
1. vk.com/wall-222023645_14523 2. vk.com/wall-222023645_14532 З. vk.com/wall-222023645_14604 4. vk.com/wall-222023645_14731
Наш Telegram: t.me/mironovskv...
Буду очень ждать ваших реакций и отзывов, если эта часть получит достаточно откликов, на следующей неделе выйдет заключительная. Наша история близится к концу... Но не будем о грустном, всё это после, а сейчас нас ждёт прошлое...
Москва, весна 1960 года, улица Петровка, дом 22/2.
Андрей отодвинул тетрадь и устало потёр переносицу. Затем, внимательно перечитав написанное, юноша прикрыл свои небесно-голубые глаза и со вздохом откинулся на спинку кресла. Ничего, осталось буквально несколько абзацев и — да здравствует долгожданный отдых! Отдых, который в театральном училище столь редок и мимолётен, что в его существование порой трудно поверить. По сравнению с прошлым годом волосы Миронова заметно потемнели, а лицо частично утратило забавную детскую полноту. Второй курс подошёл к концу, а значит, практически половина студенческой жизни — позади. Андрей встал из-за стола и тихонько отворил дверь в коридор. Захотелось немного размять ноги, погода отличная, почему бы не прогуляться до памятника Пушкину и обратно? Молодой человек слегка помрачнел, вспомнив, что утром так и не зашёл в булочную. Скоро из театра вернётся мама и конечно же будет ворчать...
На кухне отец вёл непринуждённую беседу со своим старым приятелем. Они, кажется, вместе выступали ещё в Ленинграде, до знакомства отца с мамой. Александр Семёнович старался не мешать сыну, когда тот занимался, поэтому говорил вполголоса. Он уважал его отношение к учёбе, но при этом больше всех переживал, что мальчик не в полной мере реализуется творчески. Менакер несколько раз пытался обсудить этот вопрос, но Андрей каждый раз находил отговорки. Однако, очередная реплика Александра Семёновича заставила юношу прислушаться к разговору: —Да, Андрюша сидит, зубрит... Представь себе, его уже несколько раз приглашали сниматься, но он всё отказывается, упрямец... Зашнуровывая ботинки, Миронов невольно дослушал этот разговор:
— Оно, конечно, понятно — могут отчислить из училища... И всё-таки я в его годы... Ух, и туда, и сюда — и всё успевал! Андрей тихонько вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Спускаясь по лестнице, он чуть не споткнулся, когда ему под ноги бросилась соседская кошка. Душераздирающий кошачий крик многократно повторился эхом подъезда, Андрей только пожал плечами. Слова отца отчего-то не давали ему покоя. Да и однокурсники оптимизма не добавляли — то один, то второй собирает вокруг себя стайку восторженных слушателей. С видом "бывалых киношников" то есть — с напускным равнодушием счастливчики рассказывали о съёмках и как бы невзначай упоминали о том, что режиссёр "взял их крупным планом", небрежно добавляя, что "следующие пробы — уже на главную роль"... Может, размышлял Миронов, всё-таки стоит сходить, "попробоваться"...
— Андрей! Юноша обернулся, с удивлением обнаружив себя в соседнем дворе. Интересно, и давно он тут ходит кругами? Из подъезда вышел Яков Михайлович Смоленский — преподаватель актёрского мастерства на курсе Андрея. Вскоре после начала учёбы Миронов и Смоленский обнаружили, что являются достаточно близкими соседями — их дома были расположены практически напротив друг друга. С тех пор мимолётные встречи на Петровке и в её окрестностях стали достаточно частыми. — Кажется, я отвлёк Вас от важных размышлений — Яков Михайлович мягко улыбнулся. — Ничего особенного, здравствуйте! — Андрей тоже улыбнулся, скорее из вежливости. — Здравствуй... — Взгляд Якова Михайловича пронизывал насквозь, иногда Андрею казалось, что этот человек умеет читать чужие мысли... — И правда, интересный был год, есть о чём подумать... — Смоленский сделал многозначительную паузу — Однако — заметил он — экзамены позади, можно немного расслабиться.
— Да, осталось только сдать конспекты Симолину по истории ИЗО и всё. — Вот о чём Вы так задумались — педагог внимательно посмотрел на Андрея и юноше снова на мгновение показалось, что тому в действительности прекрасно известна истинная причина его переживаний. — И всё же балует вас Борис Николаевич. Балует, то бишь даёт возможность порассуждать, поощряет вольнодумство, так сказать. Но в почёте у вас, студентов, он вовсе не по этой причине, знаю, сам заслушиваюсь, когда случается проходить мимо его кабинета во время лекции. Да и артист он прирождённый...
Андрей молчал, по-прежнему осторожно улыбаясь. Яков Михайлович вздохнул и посмотрел на часы: — Что ж, мне пора. До встречи, Андрей. Преподаватель уже развернулся, чтобы уйти, но затем вновь обратился к юноше: — Не грустите, мой юный друг. Следующий год мы начнём с очень интересной работы, и я бы хотел, чтобы Вы хорошенько подумали над драматургией, которая Вам по-настоящему близка и интересна. И помните, большинство идей, которые нам суждено осуществить — рождаются именно в студенческие годы. Цените это время, время великих возможностей. Расходуйте его с пользой. А теперь, разрешите откланяться. Яков Михайлович ушёл. Он ни разу не упомянул о съёмках, но после встречи с педагогом Андрей внезапно почувствовал, что ответ найден... Гулять расхотелось.
Первые фотопробы с треском провалились. Режиссёра фильма «Прощайте, голуби» Якова Сегеля застенчивый студент «Щуки» Андрей Миронов не заинтересовал совершенно. Однако, первый шаг был сделан и удача не заставила себя ждать. В мае 1960 года начинается подготовительный период фильма «Как это могло случиться?» («А если это любовь?») о любви десятиклассников. В ролях школьников режиссёр Юлий Райзман хочет видеть относительно профессиональных актёров — студентов театральных вузов. И в этот раз Андрею повезло — он сразу приглянулся режиссёру.
В конце июня ректору Щукинского училища Борису Захаве отправляют письмо с просьбой отпустить студента на съёмки и Борис Евгеньевич просьбу удовлетворяет. История намечается летняя, а значит, учёба не пострадает. Так начинаются первые в жизни съемки... Съёмочная группа уезжает в Киев, в скором времени режиссёр выбирает подходящий микрорайон для натурных съёмок, а 25 июля для Андрея Миронова впервые раздаётся заветная команда "Мотор". Юноша быстро знакомится с уже опытными актёрами — Жанной Прохоренко, Игорем Пушкаревым, а также с "новичками-дебютантами", как и он сам: с Женей Жариковым и с несколькими ребятами из своего же училища.
Текста у Миронова совсем немного, но он утешает себя тем, что всё ещё впереди, да и скучать некогда. Атмосфера на площадке рабочая, но несколько напряжённая, поэтому в перерывах между съёмками Андрей развлекает съемочную группу как может: шутит, рассказывает интересные истории, иными словами — старается изо всех сил. Однажды, после очередной "острой" шутки прямо за спиной Андрея раздалось знакомое покашливание... Сердце упало куда-то в желудок — это был режиссёр... Юлий Яковлевич, однако, не собирался ругать молодого человека, лишь тихо сказал: — Артист в жизни должен говорить гораздо меньше. Нужно что-то оставить для сцены и для экрана. Не трать себя попусту, на ерунду... После этих слов Райзман развернулся и ушёл выстраивать свет для новой сцены... Не зная, что его будничное замечание, простые, но такие важные слова Андрей запомнит на всю жизнь...
Съемки в Киеве продолжались до конца августа, после чего группа вернулась в Москву. В первые дни сентября съёмки возобновились, но уже в павильонах «Мосфильма». У Миронова осталось ещё несколько съёмочных дней, приходится отпрашиваться с учёбы. Но вот, все эпизоды с участием одноклассников главных героев отсняты. Жизнь, казалась бы, должна вернуться в прежнее русло, однако Андрей чувствует себя совсем другим человеком. Последние месяцы подарили ему много опыта и позволили сделать очень важные выводы. С новыми силами и новыми убеждениями Миронов вернулся к просьбе Якова Михайловича — выбор драматургии, роли, которую хочется воплотить на сцене... Смоленский не соврал: настало время очень интересной работы.
P. S. "Фотоиллюстрации" в этот раз особенно шикарные... 😍
Все даты в формате GMT
3 час. Хитов сегодня: 48
Права: смайлы да, картинки да, шрифты да, голосования нет
аватары да, автозамена ссылок вкл, премодерация вкл, правка нет
" 
- участник сейчас на форуме
- участник вне форума