Братцы, недавно сходили на мюзикл «Алые паруса» в РАМТе (Российском Академическом Молодежном Театре, Москва)… туда пришли своими ногами, нарядные и предвкушающие, обратно выползли расстроенные и измочаленные… Может я чего не поняла… но… Ассоль в данном мюзикле (в нашем составе актриса Александра Розовская, дочь Марка Розовского) отличалась повышенной фактурностью. Чтобы было понятно о чём я, мысленно замените образ Ассоли-Анастасии Вертинской из кинофильма Натальей Крачковской Светланой Пермяковой… Добавьте два хвостика как у Пеппи Длинный Чулок и активно-чрезмерную жестикуляцию в стиле чунга чанга… В одной из сцен, где Ассоль стоит на маяке и ждет своего капитана, к ней с диким грохотом и шумом выкатывает команда… рокеров в косухах и рокерш в мини-юбках на мотоциклах… Капитану Грею место в данном произведении нашлось в последние 10 минут второго отделения. Лановой сейчас небось вспоминается? Ха! Слабонервных попрошу сейчас удалиться. Встреча Грея и Ассоль состоялась… в борделе, куда значит Грей привел свою доблестную команду. Собственно на этом мюзикл и заканчивается, потому что через 5 минут непередаваемой силой вспыхнувшего в указанном месте чувства будет разрушено бракосочетание Ассоли и сына Меннерса. На потрясенных зрителей падают Алые паруса – и это самый красивый момент постановки, но, увы, не спасающий от жестокого, жесточайшего разочарования. А, чуть не забыла про сами алые паруса. В книге Грей покупает после тщательного выбора тысячи метров безупречно алого шелка. В постановке же всё гораздо проще. В борделе Грею наливают вина, оно проливается на скатерть. Владелица борделя встает и показывает всем белую ткань с красным пятном, после чего Грея осеняет идея купить пять бочек красненького и соответственно таким образом выйти из щекотливого положения с цветом этих парусов, замочив их в данной жидкости (у-у-у, плачу и смеюсь одновременно, романтики ей, понимаешь ли захотелось).
Первое отделение моё внимание в тонусе ещё держало действие, но усилия к его неотвлечению я уже прилагала. Во втором отделении организм полностью отпустило. Это такое гадкое чувство в театре – несопереживания, отчуждения тому что происходит на сцене, словами не передать. Просто сидишь и смотришь как надрываются/стараются актеры, меняются декорации. Никакой магии, взаимосвязи со спектаклем.
Кто сидел в зале? То есть, кого привлекло название всем известной и всеми любимой повести Александра Грина? Неисправимых романтиков (это как раз наша с мужем категория); родителей с детьми, которые привели их, чтобы познакомить с красивой трогательной историей о любви и вере; молодняка предвыпускного школьного, абитуриентского, студенческого возраста. Две первых группы выходили, утирая пот и стирая ошалевшее от увиденного выражение лица. Молодняк же был доволен, говорили «Ой, как клёво». Они даже не заметили полной подмены понятий! Того, что сейчас они посмотрели не историю любви, соприкасаясь с которой душа расцветает, а полную байду…
Может быть, я чего-то не понимаю… И вполне возможно, что нужно радоваться, что потрёпанный Грей всё-таки познакомился с Ассолью. Ну в борделе, ну подумаешь. Мог бы и на сына Меннерса запасть, а чего тут такого? … … … Автор музыки Максим Дунаевский. … … … И главные герои на сцену! Режиссер: БОРОДИН Алексей Драматурги: БАРТЕНЕВ Михаил, УСАЧЕВ Андрей … … …
Прошу заметить, что билеты наши стоили – 4 тысячи рублей (~100 евро). Мы не так часто выбираемся в театр. В данный момент хотели отметить приятную нам двоим дату. В этот день в остальных театрах шли довольно серьёзные постановки, а хотелось радости и позитива. Отсюда и выбор. Правда, в Театре Оперетты ещё как раз шла «Графиня Марица», музыка Имре Кальмана. Но я (я! рыдаю!) назвала её «возможной скучной классикой» и настояла на мюзикле, который мы ещё ни разу не видели… … … … Кстати, главной декорацией на сцене был кусок ржавого железа, который очевидно изображал корабль. Сверху оч.часто спускали куски канатов, которыми артисты изображали море и еще чего-нибудь. Основной свет на сцене – полумрак. Расстояние между рядами довольно узкое (в партере), а поскольку мы люди немаленького роста, то испытывали весьма определенные неудобства с размещением конечностей. Я забила просто своими коленками спинку впереди стоящего кресла, а муж, как все мужчины любящий сидеть, широко расставив ноги, устроился в позе «балерины на растяжке». … … … И вот не надо мне сейчас вешать на уши вермишель про непонятые нами «современное видение или концепцию» - такая мысль продвигается на сайте театра. Хорошие спектакли, они и в Африке хорошие спектакли. Интересно – рядом находится Большой театр, который в последнее время «блещет» нетрадиционным видением традиционных произведений. Не он ли заразил сим «экспериментальным» примером?
Рондо Фарлафа и Людмилы (Большой театр, опера «Руслан и Людмила», реж. Черняков) … … …
… … … Муж утешительно сказал, чтобы я не убивалась так сильно, потому что зато мы узнали что такое есть современный «мюзикл», так сказать, сами убедились. На что я ему, шмыгая носом и утирая слезу, пропищала, что в следующий раз мы пойдем на «Графиню Марицу». Лучше «поскучать» на ней, чем «повеселиться» на таком извращении «Алых парусов»…
И вот вопрос в студию. А почему рамтовские паруса «Алые»? Кто им дал право взять название повести Грина, исковеркав полностью сюжет? Усачев, если не ошибаюсь, плодовитый автор детских книжек. Если вот кто-то взял его книгу, перевернул с головы на ноги и поставил абракадабру – как бы он отреагировал? Так вот, Ассоль должно звать Фасолью, «Алые паруса» должны быть «Красными парусами». И тогда человек, которого заманили на постановку тортиком, а угостили плесневой коркой, не чувствовал бы себя обманутым. … … … А чё, плохо чтоле, «Красные паруса», режиссер Бородин и тд… Почему Грин-то должен отдуваться?...
(с) фото Игоря Шермана
... voronxxi 22 май, 2013 10:07 Сейчас подмена понятий - это политика всего: от искусства, науки до государства. Это всего лишь еще одна капля. Вы так расстроены не тем, что разочарованы, и не тем, что спектакль - отстой (их вообще мало нормальных - ИМХО), а тем, что все-таки ожидали чего-то хорошего, а вас обманули :) Но на самом деле, как вы правильно заметили - новая культура рассчитывает не на таких как вы, кому есть с чем сравнить, а на молодежь, которым как раз не с чем... их порог критичности ниже... и они "слопают", скажут "клево!" и будут просить еще :) Это процедура формирования нового сознания у молодежи через искусство. :)
pamsik 22 май, 2013 13:58 Благодарю вас за понимание. Искусство имеет разную силу, от возвышающей до разящей. В данном случае оно как укус ядовитой змеи - куснула и яд потёк в кровь. Вот вышел человек, молодой, после такого спектакля, что осталось в голове? 1) не нужно мечтать ждать красивого и светлого чувства, нужно довольствоваться любым вариантом; 2) в спектакле участие Грея максимально минимизировано, зато вторая главная роль у сына торговца Меннерса, который (как написано на сайте РАМТа) "тоже человек" и "тоже хочет любви". Следовательно, сын торговца ничем не хуже капитана; 3) "какой хорошенький сын Меннерса" (Денис Баландин). На спектакль ходят классами от школы - то есть уже в душу неоформившегося ещё человека впрыскивают яд искажений. Кто способен этому оказать сопротивление? Масштабность наступления подобного "искусства" пугает...
Описание: Странная миссис Севидж Автор: Джон Патрик Исполнители: В. Марецкая. Когда взрослые дети решают упрятать свою мачеху в сумасшедший дом, несчастной жертве может помочь только одно - знание законов экономики и умение правильно разместить свои капиталы. Тогда в помощи психиатра начинают нуждаться сами детки. Инсценировка спектакля театра им. Моссовета.
Сердце дьявола Автор: Прут Иосиф Исполнители: В.Самойлов, Е.Лебедев, О.Табаков, Л.Марков, В.Тихонов, Р.Плятт, Е.Весник, Г.Менглет. Начало тридцатых годов. Боевые и психологические столкновения чекистов и английской разведки в поисках месторождения руды, имеющей важное, стратегическое значение. Захватывающий сюжет в сочетании блестящей игры целой когорты знаменитых актеров.
На золотом дне Автор: Мамин-Сибиряк Исполнители: М. Ульянов, Ю. Борисова, Е. Гриценко. Классическое произведение из жизни сибирских золотопромышленников конца 19-го века. Смешные и страшные события удивительно напоминают современность. Инсценировка спектакля театра имени Евг. Вахтангова.
Стакан воды Автор: Скриб Э. Исполнители: Е. Гоголева. Блистательнейшая, искрометная комедия забавных положений и парадоксальных ситуаций. Классика комедийного жанра в исполнении корифеев Малого театра. Запись из зала Малого театра.
У "режиссёра" Серебренникова обыски. Доматерился. Доворовался. Допедофилился. Думал, что если высокопоставленные дружки назначили его режиссером, то все можно.
Как все развивалось? Сначала были разворованы деньги его "Гоголь-центра". "Размер финансовых убытков «Гоголь-центра» составляет около 80 миллионов рублей… О финансовых трудностях «Гоголь-центра» заявила новый директор театра Анастасия Голуб. Она сообщила, что по итогам анализа финансовых показателей в театре были выявлены серьезные экономические проблемы. По ее словам, в течение долгого времени не происходили отчисления во внебюджетный фонд и налогов по физическим лицам». http://polit.ru/news/2015/04/06/gogol/
Что такое этот самый «Гоголь-центр» и его «режиссер»? Многократно приходилось говорить, что Серебренников не режиссер, а приятель высокопоставленных чиновников типа Капкова, причём дружащий с ними, мягко говоря, очень "тесно", теснее некуда), которые пристроили своего дружка на хорошее место в МХАТ и обеспечили ему прессу и местечко для заработка. Поэтому недопустимо обсуждать «постановки» Серебренникова в рамках театра и в целом культуры – это ни то и ни другое. Это развлечение малокультурного маргинала под прикрытием друзей из АП, мэрии и олигархата, которые обеспечивают своему приятелю финансы, площадки и хвалебную прессу. Для пущей убедительности были куплены, например, некогда авторитетные лица, как, например, лицо Табакова, который уже не первый год портит себе биографию и губит классический МХАТ, хотя на склоне лет принято заниматься обратным процессом.
Посмотрим. «В первый год существования «Гоголь-центр» финансировался на уровне крупнейших театров Москвы. По информации «Известий», сразу после открытия ему была выделена субсидия в размере 228 млн рублей, а около 40 млн в этот год театр заработал на продаже билетов. За первые 9 месяцев 2014 года субсидия составила 89 млн рублей. Для сравнения, годовой бюджет Театра имени Вахтангова составляет 270 млн рублей, включая президентский грант, театра «Современник» — около 250 млн, Театра сатиры и Театра Моссовета — около 160 млн рублей. — Так щедро, как «Гоголь-центр», не финансировался ни один московский театр. Многим коллективам и не снились такие средства, какие были в распоряжении театра Кирилла Серебренникова, — говорит директор Театра имени Вахтангова Кирилл Крок. — Обычно бывает наоборот — сначала появляются хорошие спектакли, а потом — деньги. Потому что для появления шедевра не нужно выделять миллион долларов. По мнению Кирилла Крока, команде «Гоголь-центра» был выдан «полный карт-бланш»». http://izvestia.ru/news/585093#ixzz3Xvd74ArT
Откуда все это? Можно было бы теряться в догадках, если не знать того, о чем сказано выше. Одни приятели уговорили других, тех, которые выделили. В приятелях Серебренникова Швыдкой, олигархи Прохоров и Авен, Капков, Табаков и Волчек, которые легитимизируют все это «театральное искусство» (об искусстве ниже). Поддержка также обеспечивается под прикрытием Познера и Парфенова всеми либеральными каналами и изданиями, но заказные восторги размещаются и в других СМИ. Окружение Серебренникова – содержанка Собчак, Парфенов, Синдеева, Винокуров – дальше догадайтесь сами, так как этот ряд неизменен уже давно. Помимо этого, Серебреников был поставлен на кормление некоторым высоким чиновникам из администрации. Все эти люди улаживают и проблемы с законом, так как извращений и педофилии в спектаклях на несколько уголовных дел.
Примерно та же картина была в свое время у Гельмана. Пока он пользовался благосклонностью высоких покровителей, то все процветало и в Москве и в Перми (при этом он выступал против той самой власти, которая его поддерживала – родимое пятно нашей оппозиции: кусать кормящую руку). Как только эта поддержка прекратилась, Гельман дал стрекача, так как мат на стенах на самом деле никогда и никому не был нужен и поддерживался только заказными статьями в СМИ.
У Серебренникова произошла та же самая история. Сами по себе «спектакли» могут заставить заплакать или расчувствоваться только обитателя дома скорби, а у нормального человека вызывают те же эмоции, какие вызывает человек, справляющий малую нужду в вагоне метро или в лифте. Поэтому были нужны скандалы, которые осуществляли возгонку «спектаклей», привлекали маргиналов к личности Серебренникова. Но, как всегда бывает, марионетка вскоре начала думать, что она может делать, что хочет. И Серебренников решил поддержать провокацию в храме Христа Спасителя – пытался показать фильм (тоже, очевидно кем-то заказанный и проплаченный) про Pussy Riot. Тут пришлось вмешаться властям, да так, что даже покровитель и приятель Серебренникова Капков сделать ничего не смог (а сейчас Капков вообще срочно бежал за рубеж), а спонсоры (добровольные и вынужденные), воспользовались моментом и бежали. «Почти все спонсоры отказались от дальнейшего сотрудничества с театром, вследствие чего в 2014 году театр потерял около 70 млн рублей. - Бюджет на 2014 год верстался с расчетом на спонсорскую помощь, однако в 2014 году она практически полностью закончилась, — говорит Алексей Малобродский (директор театра). http://izvestia.ru/news/585093#ixzz3Xvd74ArT
А теперь, собственно, о том самом «искусстве». Только названия постановок Серебренникова, в принципе, уже диагноз и говорят о том, что на него давно было пора обратить внимание квалифицированным врачам: Раздетые (1998), Пластилин (2001), Ростов-Папа (сериал, 2001), Дневник убийцы (сериал, 2002), Постельные сцены (ТВ, 2003), Откровенные полароидные снимки (ТВ, 2005), Голая пионерка (2005), Изображая жертву (2006), Человек-подушка (2007), Отморозки (2011), В ходе предпоследнего «спектакля» детей подстрекают к самоубийству и насилуют, герой «спектакля» «Пластилин» - мальчик 14 лет, изнасилованный матерью и двумя мужчинами. В «Полароидных снимках» можно видеть некрофилию и педерастию одновременно, поскольку на сцене совокупляются два представителя мужского пола, живой и мертвый. В «Голой пионерке» фигурирует девочка, попавшая на фронт, изнасилованная советскими солдатами и ставшая фронтовой проституткой. В спектакле «Клеопатра и Антоний» декорации изображают сцены совокуплений, а в конце спектакля действие переносится в бесланскую школу. «Создаётся впечатление, что сейчас под видом современного искусства в Москве проталкиваются интересы людей с педофильскими наклонностями, имеющих отношение к богеме. К сожалению, об этом мало кто знает или просто не придает значения. Это (педофилию) называют теперь просто подростковой сексуальностью и сделали дискуссионной темой… и всё это на государственные деньги. Театров, где это можно увидеть, по данным рабочей группы при Мосгордуме «Защитим культурное пространство», в одной только Москве уже около 20». http://flb.ru/info/59136.html
В конце концов произошло то, что произошло. Сначала прекратили финансировать педофилию. А теперь обыски. Сейчас Серебренников уже в АП - плачется по кабинетам и быстро сдаёт подельников. Уже его друзья звонят в органы, давят, намекают. Сейчас кто кого. А это значит, что Серебренников скоро либо начнет открывать кабак, либо рванет вслед за Гельманом, судьбу которого он сейчас повторяет в точности. Кончается эпоха, когда на культуру гадили на деньги государства.
Можно сказать, что я попала на этот спектакль почти случайно. Дело в том, что Довлатов – не совсем автор моего «круга», и я не очень большой «фанат» студенческих спектаклей, видимо пока. И были и есть у меня студенческие спектакли, которые я бы хотела посмотреть больше и обязательно.
Но в одной из дискуссий была затронута тема, кто-где из любимых актеров. Я вспомнила, что режиссер Родион Овчинников поставил в каком-то региональном театре пару спектаклей, не могла вспомнить, что за город – Нижний Новгород или Рязань, пошла «гуглить» и узнала, что он поставил спектакль совсем рядом. Несколько лет назад смотрели его спектакль по прозе Казакова. Безусловно, советская проза – эта та тема, которую Р.Овчинников очень тонко чувствует, и я подумала, что можно было бы и уделить вечер этому спектаклю. Каково же было мое удивление, когда я поняла, что спектакль идет 3 часа 20 минут. Скажу откровенно – я была заинтригована, данный хронометраж и для любого театра – серьезная заявка, а для студенческого спектакля и подавно. На этот вечер у меня были альтернативные планы, я сомневалась, но человеческая жадность – «а вдруг я не успею и буду потом жалеть», привели меня к учебному театру института им. Щукина. И мне повезло и не повезло – мне достался последний билет, и это безусловно, плюс, но на первый ряд, и для меня это минус.
Спектакль поставлен по трем книгам С.Д. Довлатова: «Зона», «Компромисс», «Заповедник», каждая книга – отдельное действие, но соединены они в трилогию. Главного героя зовут по фамилии – Довлатов. Мне кажется, что у режиссера был все-таки немного сверх романтичный взгляд на эти истории. И в общем-то изначально чувствовалось, что он сочувствует герою, и хочет донести своим зрителям идею, что герой если и не мученик, то очень страдающий человек.
Я была немного удивлена, восприятием эпохи режиссером, т.к. по тем интервью, что я читала или смотрела с ним, у меня сложилось впечатление, он все-таки человек испытывающий ностальгию и по тем временам, и по некоторым устоям тех времен. Ан нет оказалось, что я ошибалась… Забавное предисловие он сделал перед спектаклем: «что это все про нас, про наши стремительные советские времена»… Кстати, спектакль начинается во время рассадки зрителей: актеры в ватниках и ушанках ходят по сцене, курят, что-то обсуждают… Я не очень люблю, когда так начинается, мне занавес подавай, мне нужна грань меня с моим билетом и истории на сцене. Но в этот раз я села на свой нелюбимый ряд, и мгновенно настроилась на спектакль, готова была к просмотру. А вот режиссер этот настрой в чем-то нарушил.
По мне так, первая часть получилась ярче и сильнее остальных. Первая мысль моя была – может ли быть плохим спектакль, если начинается он с первых аккордов моего любимого произведения – «Страсти по Матфею». Сценография проста – несколько двухэтажный металлических кроватей и несколько софитов на полу. И оказалось, что формат произведения очень удачно подходит для студенческого спектакля: небольшие эпизоды – студенческие этюды очень гармонично складываются в единое полотно, в ту историю, что рассказывает герой.
И вроде как герою снится сон, будто он умер или правда это дух героя вспоминает, и он начинает повествование. Актер Ислам Зафесов, исполняющий главную роль – яркий, харизматичный, с легким ироничным взглядом, ему легко удается «держать» историю. Не удивлюсь, если идея поставить именно этот спектакль пришла Родиону Овчинникову, когда он разглядел этого актера и увидел в нем некоторую «похожесть» на автора.
Одним из самых ярких эпизодов является эпизод с постановкой «Кремлевских звезд». Это очень красочно, гротескно. Очень эффектно вписан этот эпизод – как театр в театре, и так по-вахтанговски. При этом сначала спектакль ставят, и это смешно. Мы видим весь неуклюжий процесс, всю «кухню» театра на зоне со всеми неловкостями и неумелостями «актеров». А потом занавес закрывается-открывается и мы видим уже сам спектакль – это уже очень смешно, и очень ярко. Я с одной стороны пожалела, что сижу так рядом, т.к. рисунок «спектакля в спектакле» очень интересный, но мне с моего место его было не очень видно. Но с другой стороны, актеры исполняющие «жителей зоны»-зрителей этого спектакля, вышли в зал, сели у сцены, объединяя тем самым зрительный зал наш и «тот зрительный зал». И было в этом какое-мистическое единение: героев и актеров, зрителей, времен, эпохи, что-то ностальгическое… Я даже с грустью подумала, что когда этот спектакль будет играться на большой сцене Вахтанговского театра, наверное, это единение потеряется… Проверить не смогу, ибо 2 июня – дата показа этого спектакля, для меня неприемлема для похода в театр.
Второй действие – это «Компромисс». Удивительное дело, не в моих правилах сравнивать, но все действие меня не покидала мысль, что спектакль мне нравится больше «Конца прекрасной эпохи». Особенно это касалось эпизода в поезде, когда герой с фотографом на хутор поехали.
А вот третье действие – «Заповедник», мне показалось самым «тусклым», несмотря на то, что там были яркие эпизоды… То ли я уже устала, то ли действительно уже было некоторое перенасыщение… Мне это действие показалось немного затянутым, и слишком прямолинейным: «вы посмотрите, что система может сделать с человеком», эта прямолинейность показалось какой-то банальной, и банальность эта подчеркивалась музыкальным рядом. На мой взгляд, песня С.Никитина «Переведи меня через майдан» как-то уж очень хрестоматийно звучала в финале…
В чем-то Р.Овчинников «убрал» ироничную парадоксальных фраз автора, мне немного ее не хватало, в чем-то эти эпизоды он сделал жестче, прямолинейней. Но энергия молодых актеров с лихвой это перекрывала. Невольно вспомнила довлатовскую фразу: «Артист - это донор. Именно донор, который отдает себя, не требуя вознаграждения». Вот я эту донорскую энергию получила очень щедро. Все актеры играли по несколько ролей, и некоторых из них реально сложно было узнать, сопоставляя с предыдущим эпизодом. Особенно забавно это было с Аскаром Ильясовым, т.к. у актера очень ярко-выраженная «национальная принадлежность». Еще хочу для себя отметить Эдуарда Йоонаса и Валерия Карпова, а из девушек – Николину Калиберду и Серафиму Красникову.
В своих воспоминаниях венгерка Каталин, жена театрального режиссёра Юрия Любимова, пишет, как того на Родине всячески третировали и издевались. Причём делали это не столько власти, сколько сама театральная среда – ленивая, завистливая и вечно пьяная. Об этом она рассказывает в журнале «Караван историй», сентябрь 2011 г.
Венгерка Каталин вышла замуж за Юрия Любимова, когда тому было уже 59, а ей ровно на тридцать лет меньше. Познакомились они в 1976-м в Будапеште, где его театр был на гастролях. С тех пор Каталин не только участвовала в жизни Любимова, но и была свидетелем того, как функционировала театральная жизнь в СССР и в России. Причём, что очень важно, это был взгляд иностранца на нашу действительность.
В день их знакомства с Любимовым был и Владимир Высоцкий. Каталин положительно выделяет лишь его из советской театральной среды. Но зато достаётся матери Высоцкого. Она вспоминает, что поехала к ней в Черёмушки забрать свой чемодан. Дверь ей открыла неухоженная, нетрезвая женщина, которая, обозвав последними словами, мол, ходят тут всякие, ещё проверить надо, твоё ли это, швырнула Каталине чемодан, напутствовав напоследок: «Катись отсюда!»
То, что Любимов и русско-советская система несовместимы, Каталин поняла очень быстро. Юрий много рассказывал ей о своей семье. Её поразил рассказ о деде Любимова. Дед был старообрядцем, грамотным, уважаемым в селе человеком. Вся вина его заключалась в том, что он сумел наладить большое хозяйство. При сталинской коллективизации 86-летнего деда выкинули на снег, а всё имущество отобрали. Потом настала очередь отца и мамы Любимова – оба были репрессированы. Юрий вспоминал, как он, в 9 лет, повёз передачу маме в концлагерь. Охранники его не пустили, отгоняли от проходной, как бродячую собаку. Но он добился своего. Увидев сына, мать разрыдалась. «Не смей плакать перед этими», сказал ей сын, кивнув на карателей.
Каталин приехала жить к Любимову в Москву. И для неё сразу же начался ад здешней театральной среды. В их квартиру начались анонимные телефонные звонки: «Сволочь, гадина, бл…ь, убирайся в свою Венгрию!», – кричали ей актрисы Театра на Таганке. Из трубки нёсся отборный мат. Угрожали. Они не могли простить, что их кумир влюбился в меня. «Что поделать с этими дуррами? – печально говорил Любимов после очередного звонка. – Актриса она и есть актриса».
Жизнь «Таганки» пронизывали интриги. Их движущей силой была зависть. Популярность Аллы Демидовой не давала спокойно спать Зинаиде Славиной. Но основным объектом зависти был Высоцкий. Зная его слабость к выпивке, коллеги специально его спаивали. Особенно отличались в этом Бортник и Золотухин. Причём, зная широту души Высоцкого, они всё время норовили напиться за его счёт. Потом эта же актёрская публика подсадила его на наркотики.
В 1982 году Любимов остался в Англии. Потом были долгие годы скитания по разным странам – Франция, Италия, Израиль… И вот наступила Перестройка, Любимова позвали обратно в СССР. Он долго думал, возвращаться или нет, и, наконец, решился. За время его отсутствия Театром на Таганке руководил Эфрос. Но актёры довели его до скорой смерти, и труппа выбрала себе в руководители Николая Губенко.
Губенко одно время считался любимым учеником Любимова. Он даже жил какой-то срок в квартире мамы Любимова, пока та не взмолилась: «Юра, не могу больше терпеть, у меня стали исчезать книги!» На этот раз именно Губенко сильнее всех и просил Любимова вернуться в СССР: «Без вас мы сироты… Пропадаем… Спасите…» И даже плакал в трубку. «Если так, надо ехать!», – решил Любимов.
Первое свидание Любимова с актёрами «Таганки» произошло в Мадриде. По одному, по двое они заходили к Юрию в номер улыбаться. Но он-то знал, что сразу после отъезда те же Михаил Ульянов и журналист-международник Александр Бовин перед чиновниками говорили про Любимова «отрезанный ломоть!», «бездарность!», «чуждый нашему искусству человек!». Бортник и Золотухин привычно напились в этот день, и их пришлось тащить в холодный душ.
«Таганка» в 1988 году представляла собой печальное зрелище. Полы прогнили, стены облупились, потолки текли, кресла в зрительном зале протёрлись до дыр. И повсюду грязь. Зато в штате оказалось полно каких-то непонятных людей. Они целыми днями бродили без дела, сквернословили, а под вечер пьяными валялись поперёк коридоров.
Директора театра пили и мошенничали. Каждый последующий оказывался почище предыдущего. Любимов решил совмещать ещё и работу директора. Первым делом он договорился о поставке из Германии гуманитарной помощи в театр. Но благодарных не нашлось. Одни возмущались, что еда невкусная, другие негодовали, почему им паёк не доставили на дом. Третьи уверяли, что доедают объедки, а остальное уже разворовано.
Утративший кресло министра культуры СССР при Горбачёве, Губенко вернулся в театр в 1992 году. «Мы не отдадим русский театр какому-то израильтянину!», – первым делом заявил он актёрам. Летом, в период отпусков, Губенко решил осуществить задуманное, и с отрядом бойцов ОМОНа захватил новое здание театра, которое для Любимова начали строить ещё при Брежневе. Позже на его основе он организовал параллельное «Содружество актёров Таганки».
Обстановка же в самой «Таганке» продолжала оставаться невыносимой. Артисты плели интриги, прогуливали репетиции, врали и хамили. Помогать Любимову взялась Каталин. В частности, она стала каждые две недели возить в наркодиспансер актёра Владимира Черняева, чтобы он не ушёл в запой. Сопровождала его в гримёрку, чтобы он не убежал и не напился.
Однажды Любимов повёз театр на гастроли в итальянскую Равенну. «Мы в Италии, – скзали в один голос актёры и другие работники театра, – хотим гулять!» Гуляли так, что на следующий день Каталин позвонили организаторы и сказали, что спектакль отменяется – так как люди не стояли на ногах. Оказалось к тому же, ночью голый звукорежиссёр бегал по коридорам гостиницы, стучался в двери постояльцев. Заведующий постановочной частью вообще не просыхал, осветители валялись пьяными. Помогать отцу, Юрию Любимову из Англии приехал сын Пётр – он брал невменяемых актёров за грудки и тряс как грушу, чтобы привести их в чувство.
«Откуда взялись конфликты», – задаётся вопросом Каталин, и сама же отвечает на него. Иноземцев не любят. Тем более тех, которые настаивают, требуют, проверяют, учат и контролируют. Люди злились, когда им указывали, что по телефону надо говорить вежливо, использовать такие слова, как «спасибо», «пожалуйста», «извините», а не грубить.
Против Каталины продолжали сыпаться анонимки, как в «компетентные органы», так и ей самой. «Венгерская дрянь! Спроси своего любимого мужа, сколько он ещё хочет жить и как долго ещё собирается работать!?» В оправдание этих людей Каталин, правда, говорит, что у местных людей есть традиция, сживать со свету талантливых руководителей театра. Актёры издевались над Станиславским и Вахтанговым. Таирова довели до сумашествия. Писали доносы на Мейерхольда.
История «Таганки» – история издевательства над Любимовым актёров и чиновников. Так, мэр Юрий Лужков однажды написал на стене кабинете Юрия «Хочу, чтобы Театр на Таганке был всегда!». А сам чуть позже отобрал и отдал нужным людям землю, предназначавшуюся для строительства нового театра. Не говоря уже о том, что у театра всегда было недофинансирование из бюджета. В конце концов, Любимов написал в Министерство культуры: «В таких условиях считаю свою работу бессмысленной». 16 декабря 2010 года Любимова принял председатель Путин. Режиссёр хотел рассказать, почему он, спустя 46 лет руководства театром, хочет покинуть его. Но оказалось, что раньше актёры написали донос и в Минкульт, и во все органы, куда только можно, требуя избавить их от Любимова. Путин в такой ситуации только мог развести руками.
Апофеозом противостояния актёров и Любимова стали гастроли в Чехии, когда труппа отказалась выходить на сцену, пока им не выдадут деньги вперёд. Случился международный скандал. Этот день стал для Любимова последним в истории его театра.
Каталин так заканчивает своё повествование: «Да, мне ближе солнечные земли, где растут оливковые деревья и мандарины, живёт весёлый народ. Но волею судьбы я много лет прожила в холодной стране, посвятила себя распространению культуры».
В Яффо продолжается Международный театральный фестиваль Jaffa Fest, особое место в котором занимают спектакли проекта «Золотая Маска в Израиле». С огромным успехом уже прошли спектакли «ГРОЗАГРОЗА» театра Наций, «Солнечная линия» центра им. Мейерхольда и «Магадан\Кабаре» московского театра «Около». В конце мая израильских зрителей ждет встреча с одним из любимейших театров – Мастерской Петра Фоменко и авторский концерт композитора Фаустаса Латенаса в исполнении одного из величайших музыкантов современности – лауреата конкурса им. Чайковского, ученика Мстислава Ростроповича – Давида Герингаса
Мастерская Петра Фоменко покажет одну из своих ярких постановок - «Египетские ночи» созданную из отрывков произведения Пушкина и фрагментов поэмы Брюсова, «дописавшего» неоконченную поэму Александра Сергеевича «Египетские ночи». Спектакль был поставлен знаменитым режиссером и педагогом Петром Наумовичем Фоменко в 2002 и с грандиозным успехом шел до самой смерти мастера. В этом сезоне руководство театра решило восстановить легендарную постановку. Первой премьере в феврале 2018 года сопутствовал аншлаг, посмотреть любимую постановку собрались давние поклонники театра и его создателя. Петр Фоменко, знаток творчества Пушкина, поставил спектакль осенью 2002 года. Неоконченная поэма «Египетские ночи», наброски «Мы проводили вечер на даче», «Гости съезжались на дачу», стихотворения разных лет сложились в историю певца-импровизатора и его слушателей, вдохновленных жизнеописанием царицы Клеопатры. Дополнили рассказ фрагменты поэмы Валерия Брюсова, который тем же четырехстопным ямбом дописал пушкинский текст, дабы «помочь читателям по намекам, оставленным самим Пушкиным, полнее представить себе одно из его глубочайших созданий». Благодаря телеверсии постановки и сохранившимся в театре более 100 часов видеозаписей репетиций, спектакль был восстановлен полностью и в программке постановщиком значится сам Фоменко. В итоге спектакль сохранил легкость, воздушность и изящество, присущее только фоменкам! Довольно серьезное ироничное произведение, призывающие к осмыслению таких вечных вопросов бытия как любовь и смерть, они превратили в комедию, в очаровательный эротический египетский анекдот! Как и 15 лет назад, на сцену выходят Полина Кутепова, Карэн Бадалов, Мадлен Джабраилова, Наталья Курдюбова и Илья Любимов. 25 и 26 мая израильские зрители смогут насладиться пленительной атмосферой постановки Петра Фоменко «Египетские ночи», представленной проектом «Золотая Маска в Израиле» в рамках Международного театрального фестиваля Jaffa Fest.
29 мая в театре Гешер будет звучать волшебная музыка Фаустаса Латенаса в исполнении величайшего виолончелиста современности Давида Герингаса и выдающихся литовских музыкантов. Композитор Фаустас Латенас в представлении не нуждается. Его музыка неизменно звучит во всех постановках художественного руководителя театра им. Вахтангова Римаса Туминаса, а израильской публике она запомнилась по спектаклям «Дядя Ваня», «Евгений Онегин», «Улыбнись нам, Господи» и «Царь Эдип». Его произведения звучат и в репертуаре театра Гешер: «Книга царя Давида», «Гулливер», а совсем скоро – в новом спектакле «Орестея» в постановке художественного руководителя театра Евгения Арье. Латенас, которого называют музыкальным алхимиком, написал музыку ко многим фильмам, в его музыкальном оформлении вышло более 300 спектаклей. Он легко смешивает латинские ритмы, с вальсами, фокстротами, похоронными маршами, держа хрупкое равновесие. Хоровая, симфоническая, камерная музыка, аранжировки, как будто заново написанные, пропущенные через сердце. Исполнять волшебные произведения Латенаса будут литовские музыканты, самым выдающимся из которых, является Давид Герингас - знаменитейший виолончелист современности, ученик и продолжатель исполнительской традиции Мстислава Ростроповича, лауреат Международного конкурса им. П. И. Чайковского в Москве. Герингас - выпускник Московской консерватории, обладает широчайшим репертуаром - от раннего барокко до только что созданных сочинений современных авторов. Он выступал с самыми знаменитыми оркестрами и именитыми дирижерами мира, в числе которых Кирилл Кондрашин, Вольфганг Заваллиш, Мстислав Ростропович, Кшиштоф Пендерецкий, Владимир Федосеев, Шарль Дютуа, Владимир Ашкенази, Юрий Темирканов, Андрей Борейко, Валерий Гергиев и пр.
Jaffa Fest продлится до 2 июня и за это время на разных сценических площадках Яффо можно будет увидеть работы театров из Германии, Италии, Турции и Австралии, побывать на специальных представлениях для детей, посмотреть оригинальные постановки и репертуарные спектакли театра Гешер. Завершится фестиваль спектаклем-легендой «Долгая жизнь» Нового Рижского театра в постановке Алвиса Херманиса (31 мая, 1 и 2 июня).
АRTИСТ - Авиньон 16 июля в 22.00 в Gymnase du lycee Mistral спектакль Дидье Руиса "ТРАНС". Дидье Руис - французский актер, играл на сцене Открытого театра - самой экспериментальной площадки Франции. Как режиссера Руиса волнует область сокровенного - он делает проекты не с актёрами, а с обычными людьми, погружая их в необычные обстоятельства. Дидье работал и в России - ставил один и тот же спектакль "Я думаю о вас" в разных городах, в разных театрах - с разными людьми, которые выходили на сцену и рассказывали свои сокровенные истории.
Театр "Человек" был создан в 1974 году как экспериментальная студия. Здесь начинали свою карьеру Игорь Золотовицкий и Роман Козак, играли Валерий Гаркалин и Ирина Розанова, ставил спектакли Сергей Женовач. Главным направлением театра был авангардный стиль.
Скворцов — выпускник Школы-студии МХАТ, ученик Дмитрия Брусникина и Романа Козака. Он сыграл главную роль в культовом спектакле Михаила Угарова "Облом-off", за которую удостоен Премии Станиславкого, играл в спектаклях Владимира Мирзоева, много лет был ведущим актером труппы театра " Et Cetera", где сыграл в спектаклях Роберта Стуруа, Петера Штайна и других. В числе режиссерских работ Скворцова — "Орфей" и " Старшая сестра" в" Et Cetera" а также постановки в Норильском и Нижнетагильском театрах.
3 сентября в московском театре «Человек» открывается сезон. В этом году театр отмечает своего рода юбилей: 10 лет с того момента, как театр-студия «Человек» стал государственным драматическим театром. Сезон начался с перемен. Главным режиссером стал актер и режиссер Владимир СКВОРЦОВ, который накануне ответил на несколько вопросов «Театрала».
- Владимир, что для вас означает это назначение? - Для меня предложение стать главным режиссером именно в этом театре очень почетно, так как когда-то здесь работали мои педагоги из Школы-студии МХАТ Роман Ефимович Козак, Игорь Яковлевич Золотовицкий и Александр Васильевич Феклистов. Все это мои мастера, те люди, которые принимали непосредственное участие в моем становлении, когда я учился на курсе Аллы Борисовны Покровской. И в этом я чувствую своего рода преемственность поколений.
- Вы планируете кардинально изменить стилистику театра? - Я видел здесь ряд спектаклей, которые поставила основатель театра, ныне почетный его президент - Людмила Рошкован, и мне кажется, что эти постановки стилистически совершенно феноменальны, сейчас уже так кропотливо не ставят, но это отнюдь не архаика. И артисты демонстрируют высочайший класс игры. Эти уникальные «исторические» живые постановки театра, безусловно, надо оберегать и сохранять, насколько будет возможно.
Нельзя сказать, что театр находится в плачевном состоянии, но так сложились обстоятельства, что о нем в последнее время мало говорят.
Я не планирую нарушать действующий репертуар, но так раз уж я вхожу сюда в должности главного режиссера, - хотелось бы двинуться вперед, чтобы о нас снова заговорили и вспомнили. А те, кто по каким - то причинам не знал про наш театр, - открыли бы его для себя, и стали бы нашими постоянными гостями.
- Какие шаги в этом направлении, вы предпримете? - Для меня лично само пространство уникально; пространство , где зритель и артист находятся друг от друга на расстоянии вытянутой руки. По сути,- это полное погружение в происходящее на сцене. Конечно на этом принципе построены многие камерные театры. Но сейчас, увы, к таким театрам интерес несколько ослабевает. А ведь пространство, где слышно биение сердца артиста требует от них особого стиля игры. Мне всегда были интересны подобные пространства. И как актеру и как режиссеру.
Лично я в новом сезоне буду ставить «Биографию» Макса Фриша, пьесу очень известную , и даже популярную, но редко ставимую. Вообще Макса Фриша и конкретно «Биографию» открыл для меня в свое время мой педагог Дмитрий Брусникин, который также имел непосредственное отношение к театру «Человек» . Долго я думал, где ее делать. Искал пространство. И нашел его. Именно здесь я ее и вижу. А потом у меня будет , как ни странно , «Гамлет» Шекспира.
Надо сказать, что с руководством театра директором Владимиром Месхишвили и заместителем директора Натальей Тураевой мы сразу нашли общий язык. Уже несколько месяцев мы воодушевленно разрабатываем и проговариваем планы нашего дальнейшего развития. В целом этот сезон, я определяю для себя, как «ознакомительный», а в перспективе мы бы хотели, чтобы театр выпускал по семь премьер в сезон. Это будут не только мои постановки. Мы планируем привлекать различных режиссеров, и известных и молодых, - скажу честно, интерес к нашему театру сейчас есть.
Подход у нас будет тематический. В этом сезоне у нас - разнообразные зарубежные классические тексты, а в следующем будет классика русская. Я бы назвал это - «сезон актуализации русской классики».
Кроме того, в самом начале сезона в театре «Человек» состоится несколько премьер, которые были запланированы руководством театра еще до моего назначения. Во-первых, спектакль, связанный с историей Москвы и, в частности, Сухаревой Башни. И одна из классических абсурдистский пьес - «Ивонна, принцесса Бургунская» Гомбровича , в постановке Андрея Левицкого, не будем забывать, что театр «Человек», задумывался как театр абсурда.
Это не значит, что мы будем заниматься только театром абсурда. Естественным образом в нашем театре возникнут и иные направления, это все бесспорно, создаст обьем, зрители будут знать, что в театре есть разнообразные спектакли. Конечно, все это ни в коем случае не будет противоречить направлению, заданному Людмилой Рошкован.
До нового года нас ждет подготовка к довольно интересной новогодней кампании. Также мы придумали несколько оригинальных проектов, связанные с Годом Театра. В этом году у театра юбилейный сезон - уже 10 лет как это уже не театр-студия, а московский драматический театр «Человек», поэтому планируем множество интересных событий. Хочу, чтобы маленький театр, который, в свое время был яркой звездой в театральном мире Москвы, вновь засветил, как прежде.
- Вы приходите в театр со своей командой? - Конечно, мне будут помогать - подтягивается команда увлеченных людей. Это и Народный Художник России, Лауреат Государственной Премии Маша Рыбасова, и лауреат «Золотой маски», художник по свету Сергей Скорнецкий, и режиссер по пластике Константин Мишин, который также будет делать у нас свой проект.
Всех называть не буду, потому что команда только собирается, вместе все мы уже сдружились и воодушевлены идеей – создать особую яркую точку на карте Москвы, которая будет не менее популярной, чем другие московские театры.
Анекдот в качестве эпиграфа - как провел праздники? - так я тебе посылал по мейл - а…, то фото, где ты лежишь на диване… - это не фото, это видео Угадайте по этому эпиграфу, какой спектакль я смотрел в новогодние праздники.
"ОБЛОМОВ", М.Карбаускис, ТЕАТР им.МАЯКОВСКОГО, 2018 г.
Хорошо прошел спектакль, под настроение попал – праздничное, каникульное, расслабленное, неспешное. Ритм режиссуры Карбаускиса точно совпал с обломовским ритмом жизни. Верный театральный тон – с первого звука, даже еще раньше. Когда зрители входят в зал их встречает старинное кресло на авансцене и на кресле красный халат – эмблема спектакля, которая специально выделена светом.
Первая сцена спектакля, еще за тактом (еще не видно ни комнаты Обломова, ни самого Обломова) сразу задает нежную и неспешную интонацию - женщина (с нежнейшей фамилией Пшеницына) выходит к креслу и рассказывает об Илье Ильиче с нежностью.
Открывается занавес - уютная комната, теплый свет. Декорация как резонатор, раструб направлен в сторону зрительного зала. В центре комнаты диван, на диване Обломов завернутый в красный халат-одеяло, как излучатель в центре резонатора, и он излучает покой и тепло. Голос Ковалева звучит неожиданно высоко, напевно, да и сам он такой округлый, мягкий – человек-халат, приросший к дивану. Человек, халат и диван составляют единое гармоничное целое. Пуп Земли, Центр Вселенной и мы видим как солнце, которое светит в большие окна, вращается вокруг этого центра. Все совершенно в этом мире, все покойно, вот только диван скрипит, когда ворочаешься. Эх, если бы можно было замереть и совсем не двигаться.
Ковалев – актер харизматичный, энергичный, крепкий. Бен Иванов в «Изгнании» - боец, Фредди, Скарамуш (will you do the Fandango) , Фигаро (Magnifico, He's just a poor boy from a poor family). А здесь его харизма развернута совершенно другой, противоположной стороной, человек с противоположного социального полюса. Он говорит по-обломовски, смотрит по-обломовски, выглядит по-обломовски, двигается по-обломовски. Идеально округлый ноль – спокойное ничто внутри и нежнейший контур снаружи.
В комнате у Обломова появляется гармоничная пара – Захар. Лобоцкий идеальный партнер в театре Карбаускиса (Матти при Пунтиле Филиппове, Захар при Обломове Ковалева). К сожалению такого тонкого партнерства не возникает у Обломова-Ковалева с актрисами, играющими Ильинскую и Пшеницыну. Ни в той ни в другой паре нет «химии», нет вязи из петелек-крючочков, а только прямые стежки. Только отношение к Штольцу Ковалев очень удачно играет один (Штольц на сцене не появляется).
Если Обломов ноль (без палочки), то Захар – палочка без ноля. Долговязый, ворчащий, бакенбарды свисают. Не халат и тапочки, а камзол и туфли. Контрастная пара, конфликтующая и дополняющая. О-о-о и З-х-р.
Через скрипучего Захара проникает в комнату Обломова скрип внешнего мира, досадные мелочи, заботы, царапают нежную оболочку, но еще страшнее, когда воздействию подвергается не оболочка, а то что внутри, в глубине голубиной души.
Обломов способен на нежнейшие чувства - дружбу (к Штольцу), любовь (к Ильинской), привязанность (к Пшенициной). Эти чувства настолько тонки, что даже самые умиротворяющие и женственные звуки «Casta Diva» превращаются в невыносимый скрип (этим невыносимым скрипом заканчивается первое действие спектакля), что уж тут говорить про скрип дивана в начале спектакля или скрип дверных петель (этим невыносимым скрипом спектакль заканчивается).
Итоги театрального сезона 2022/23. Рейтинг премьер, ч.1 . 2.1. Премьеры драматического театра. Москва.
Ожидания от сезона были очень тревожные. Уход с поля почти половины основного состава режиссерской команды неминуемо должен был сказаться, уровень театральной игры неминуемо должен был если не обвалиться, то просесть. Чудес не бывает, незаменимые есть.
Однако ... пока что никакого обвала не произошло. На мой взгляд сезон вышел очень удачный.
Были премьеры, с признаками обвала и проседания, но их было немного:
2.1.1. Подвал московского театрального сезона
«СОН В ЛЕТНЮЮ НОЧЬ», А.Яковлев, ТЕАТР им.ГОГОЛЯ (1) «ТЕЛЕМАХ», М.Абулкатинов, Среда 21 (1) «ИСТОРИИ», Е.Перегудов, ТЕАТР им.МАЯКОВСКОГО (2) «ФАУСТ», В.Камышникова, ТЕАТР им. МАЯКОВСКОГО, 2023г. (2) «СОЛО ДЛЯ ЧАСОВ С БОЕМ», П.Пархоменко, ТЕАТР им.Моссовета (2) «ГРЕХ ДА БЕДА...», М.Брусникина, ET CETERA (2) "МУРРКУЛАТУРА ГОФМАНА", Е.Гранитова, ШДИ (3)
В систему эти неудачи пока не сложились.
Точнее говоря, они не сложились в систему, если смотреть общую панораму сезона, но для некоторых театров они указывают на определенные системные проблемы и особенно на проблемы художественных руководителей - Калягина, Марчелли, Перегудова и Яковлева.
При этом проблемы театра Моссовета и театра Et Cetera никак не связаны с оскудением режиссуры, а вот проблемы театра им.Маяковского и им.Гоголя связаны напрямую.
Театр Калягина художественным целым так и не стал, все постановки там разовые – разовые удачи, разовые неудачи. А теперь уже и возраст и тяжелая общественная деятельность ...
Марчелли – главный режиссер поставил в прошедшем сезоне два заметных спектакля (о них речь впереди), но как художественный руководитель провалился полностью. Он провалил юбилейный сезон и это пятно никакими удачами нынешними или, я надеюсь, грядущими уже не замажешь. Год начался с юбилея Остроумовой в очень слабом спектакле и в отсутствии художественного руководителя, а закончился невзятой высотой, непоставленным «Маскарадом», и юбилейным вечером из чужих рук (сами не смогли, пришлось нанимать аниматора - Марину Брусникину).
Первый сезон Яковлева в качества худрука был обречен на «первый блин комом». Преобразование театра им.Гоголя в ГогольЦентр проходило в более благоприятных условиях, и то в первые сезоны было очевидно проседание режиссуры Серебренникова. А уж обратное преобразование сделать на порядок труднее. Обвалился репертуар, обвалилась труппа, «набрали по обьявлению», ничего иного кроме такого "Сна в летнюю ночь" там родится не могло. Однако родился еще прекрасный "Портрет Дориана Грея" (он у меня в списке лучших спектаклей сезона).
Первый сезон Перегудова в качестве худрука это катастрофа. Снятие с репертуара «Семейного альбома» сыграло роковую роль, театральные боги от них отвернулись.
2.1.2. проходные спектакли
«ВАДИК ПОЕТ СВОЮ МУЗЫКУ», Ф.Гуревич, ЕВРЕЙСКИЙ ТЕАТР «ШАЛОМ» (4) «ВИШНЕВЫЙ САД», И.Поповски, МАСТЕРСКАЯ ФОМЕНКО, Москва, 2023г. (6) «ПИСЬМА ЧЕХОВА К МИЗИНОВОЙ», Д.Обухов, театр МАСТЕРСКАЯ (6) «ВИННИ-ПУХОВСКИЕ ЧТЕНИЯ», Е.Гришковец, МХТ им.ЧЕХОВА, 2022г. (6)
такие в каждом сезоне случаются. И ни о чем не говорят.
Движение по рейтингу московских премьер снизу вверх продолжу в следующий раз...
Итоги театрального сезона 2022/23. Рейтинг премьер, ч.2 . 2.1. Премьеры драматического театра. Москва (продолжение).
2.1.3. Лонг-лист
«СОБАЧЬЕ СЕРДЦЕ», А.Дубровский, Малый (7) «КРУГИ/ФАНТАЗИИ», Н.Кобелев, ПРАКТИКА (7) «СВАДЬБА КРЕЧИНСКОГО», А.Франдетти, Малый (7) «ЭТОТ РЕБЕНОК», Н.Кобелев, ТЕАТР САТИРЫ, 2022г. (7) «ШЕКСПИРГАМЛЕТ», Е.Марчелли, ТЕАТР им.МОССОВЕТА, 2022г. (7) «АННА КАРЕНИНА», А.Сигалова, ТЕАТР НАЦИЙ (8) «КОМЕДИЯ 12-й НОЧИ», О.Долин, Бронная (8) «КТО БОИТСЯ ВИРДЖИНИИ ВУЛФ?», Д.Чащин, ТЕАТР НАЦИЙ, 2022г. (8) «РОМЕО И ДЖУЛЬЕТТА», П.Шерешевский, МТЮЗ (8)
В этой группе спектаклей нет особых достижений по части режиссуры, за исключением фирменных постановок Кобелева малой формы и кусочной структуры. Но зато много актерских удач в самых разных возрастных группах, от Василия Бочкарева до Дианы Огай.
2.1.4. Шорт-лист
Сезон можно считать удавшимся по самому простому, количественному критерию, просто потому, что легко набралась десятка первоклассных спектаклей. Ну, пусть, девятка. «Бесприданница» спектакль неровный, включил в надежде на вырост и из любви к Марчелли. Но остальные премьеры очень хороши без всяких скидок!
«БЕСПРИДАННИЦА», Е.Марчелли, ТЕАТР им.МОССОВЕТА (8)
В Москве три театра переживали в прошлом сезоне явный подьем – СТИ, Бронная и Шалом. И еще два театра держали свой высокий уровень – ОКОЛО и ЦДР Их руководители будут представлены в отдельной номинации– главные режисссеры сезона.
Успех Женовача, Панкова и Липовецкого имеют географическую природу - связан с перемещениями по горизонтали - по карте театральной Москвы, и по вертикали – взятие важного барьера. Женовач вернулся домой и всем доказал (что его неудача в МХТ больше театрально-политическая, чем режиссерская). Панков вошел в священные стены на Поварской и всем доказал (что имел на это право). Липовецкий пришел под вывеску и всем доказал (что его театр имеет право под этой вывеской находиться).
Случай Липовецкого полностью противоположен случаю Яковлева. Из всех московских режиссеров он сейчас находится в самых благоприятных условиях. К перезагрузке театра Шалом отношение у театральной критики самое благожелательное, к перезагрузке театра им.Гоголя самое неблагожелательное (в лучшем случае, игнор).
Успех Погребничко и Богомолова имеют противоположную природу. Богомолов поймал волну, лучше всех сумел превратить кризис в развитие. Те перемены в стране и мире, что многих ввергли в депрессию, для него оказались наоборот источником вдохновения и куража, тем более что именно такие перемены он приветствовал в своем манифесте (за год до того, как началось). Погребничко показал, что если держишься около, на оптимальной дистанции никакие внешние волны не собьют с пути.
3.2. Потери в основном составе команды московской режиссуры:
Туминас Бутусов Крымов Карбаускис Диденко
Кто может придти на смену? Панков, Липовецкий? Темная лошадка Мишин? Юниоры – Абдулкатинов, Тонышев? Или те, кого я пропустил (видел только 29 московских премьер прошлого сезона, а их было в разы больше) ? Ответ дадут следующие театральные сезоны.
Московский академический театр сатиры откроет юбилейный сотый сезон пьесой, которая была написана 90 лет назад специально для театра, но никогда не появлялась на сцене. Режиссер и художественный руководитель театра Сергей Газаров готовит постановку «Иван Васильевич» и планирует вернуть ей первоначальные смыслы, заложенные Михаилом Булгаковым.
Написанная в 1935 году для Театра сатиры, пьеса «Иван Васильевич» так и не увидела свет из-за цензуры. Несмотря на это, текст Булгакова, разобранный на цитаты, стал частью русского культурного кода. Сергей Газаров разрешит этот парадокс, столкнув на сцене две эпохи – времена НЭПа и русского Средневековья.
Сюжет пьесы разворачивается вокруг перемещения героев в пространстве с помощью машины времени, созданной инженером Тимофеевым. Однажды во время опыта изобретатель нечаянно отправляет управдома Буншу с жуликом Милославским в позднее Средневековье, а царь Иван Васильевич Грозный обнаруживает себя в московской коммуналке по адресу Банный переулок, 10.
Комедия положений режиссера Сергея Газарова ярко иллюстрирует булгаковскую фантасмагорию филигранно продуманным действием, подтверждая простую истину – человек не меняется. В каком бы столетии он не находился.
Мария АРОНОВАБорис ЩЕРБАКОВ СВОБОДНАЯ ПАРА Семейная комедия по пьесе Дарио Фо и Франки Раме
Искрометная комедия по «делу о супружеской неверности».
Однажды муж предложил жене жить в браке по законам свободной пары – без взаимных обязательств в верности и любви. Однако он не ожидал, что жена воспользуется заключенным между ними договором.
Неверных супругов играют Мария Аронова («Артистка», «Батальон», «Охотники за бриллиантами») и Борис Щербаков («Военная разведка», «Солдаты», «Криминальный квартет»).
Отзывы
Прекрасный спектакль с великолепными импровизациями от Марии Ароновой! Лёгкий и жизнеутверждающий. Два артиста держат в напряжении весь зал весь спектакль! Поразительно... Хотелось, чтобы он не кончался! Ольга
Какое счастье, что у нас есть такие артисты как Мария Аронова и Борис Щербаков. Такую тему так донести до зрителя!!!! мы все и каждый из нас любит и любим, и мы очень хотим , чтобы счастье Любви никогда не покидало нас! Браво! Тамара
Великолепно в самой высокой степени! Всего два актера, и столько всего происходит. Газеты бы написали, наверное, искрометно, феерично.... Нам понравилось, потому что было искренне, весело, от всей души. Актеры часто обращались к залу, получилась одна история, разговор в одной дружной компании. Всем уже посоветовали посмотреть этот спектакль. Юлия
Просто великолепно! Все кто погряз в рутинной жизни и проблемах срочно на этот спектакль!!! Заряд энергии от Ароновой даст хорошее настроение!!! Игра актёров просто на высшем уровне! Дмитрий
"О.Л. блеснула мне навстречу улыбкой,столь же поощрительной,сколь и насмешливой - я бы назвала её лукавой,если бы ей не шёл 85-й год.Но слово "старуха" к ней не клеилось(хотя первое поколение МХТ рано стало называть себя "стариками").У неё было одно их тех хорошо сконструированных природой лиц,которые меньше других поддаются действию времени( пластическая хирургия тоже ещё не расцвела).Но прелесть её была не в чертах - суховатых,востреньких, - а в той жизни,которая в них играла.Весёлый,любопытный глаз,фотовспышка улыбки - старухи так не улыбаются и не смеются милым грудным смешком.Она всё ещё была женщиной,хоть и не молодой.Сейчас я на несколько лет старше её... Прекрасные актрисы следующего поколения(Тарасова,Степанова,Еланская) смотрелись рядом с ней как псевдографини и околокнягини. Но главное,конечно,чеховская Раневская,единственная и неподражаемая.
Все Раневские - а я на своём веку повидала их пруд пруди - склонялись в ту или иную сторону - защиты или обличения,драмы или комедии,"переживания" или "представления", не говоря уже о модной эпатажности и игре поперек. Раневская-Книппер никуда не склонялась,она просто была - русская парижанка,барыня и демимонденка,женщина до кончиков ногтей."
Из статьи Майи Туровской в сборнике "Всё о Еве" 2012.
"Недалеко от печки, в центре теплушки, на своем чемодане сидела Ольга Леонардовна. Рядом с ней был поставлен на попа второй ее чемодан. На нем была расстелена беленькая вышитая кружевная салфеточка, на которой стоял стеклянный пестрый подсвечник с огарочком свечи, лежала книга в парчовом футляре, ножик слоновой кости торчал из книги. Ноги Ольги Леонардовны были закутаны в одеяло из лисьих шкур. Сама она была в пальто, на шею и отчасти на голову был накинут белоснежный пуховый оренбургский платок. Она спокойно и задумчиво полировала себе ногти замшей и напевала «Уж вечер, облаков померкнули края…».
Господи, кругом грязь, кровь, вши, ревет норд-ост, орут какие-то избиваемые или ограбляемые беженцы, где-то стрельба, вокруг мрак, смерть, а она… Пересади ее такую, какая она есть и внешне и внутренне, в холл самого лучшего отеля, она и там останется такой же. Откуда в ней эта цельность, монолитность, пронизанность культурой. Каждый из нас, попадая в иные условия, приспосабливается к ним, меняется, теряет что-то, делается другим. Она же все, даже эту отвратительную помойку, в какую превратилась наша жизнь, облагородила и приспособила к себе, победила."
Из книги Вадима Шверубовича "О старом Художественном театре".
"Дама с собачкой" - всего лишь эскиз. Однако в его неотделанности и нестройности, в абсолютной его безыскуственности какой-то неожиданной правдой звучит поэзия Чехова. Кажется, что Ольга Леонардовна читает этот рассказ так же естественно, как дышит. Может быть, на этой естественности, в её чтении и возникают по-новому свежесть чеховских образов, музыкальная магия чеховской фразы."
В. Я. Виленкин, "Воспоминания с комментариями", глава "Ольга Леонардовна", Искусство, 1982.
“Островский открыл для нас русскую жизнь во всей ее полноте и разнообразии, показал нам людей, которые живут и действуют рядом с нами, и заставил нас полюбить их.” – Иван Гончаров
“Его пьесы – это своеобразные энциклопедии русской жизни, где каждый найдет что-то знакомое и близкое.” – Владимир Немирович-Данченко
Мало кто поспорит, что Островского в русской драматургии ни превзойти, ни заменить невозможно. Известный также как “отец русского реализма”, он ярко ворвался на литературную сцену во второй половине XIX века и своими произведениями, характеризующимися гармоничной конструкцией сюжетов и острым психологизмом, весомо повлиял на вектор развития русской литературы. Его работы позволили по-новому взглянуть на социальные проблемы общества и оставили неизгладимый след в истории отечественной культуры. Как и полтора века назад, они продолжают вдохновлять, интересовать и будоражить читателей, зрителей и режиссёров своей актуальностью и способностью проникать в глубины человеческой души.
Помнится крылатое выражение: «Все истории уже были когда-то придуманы греками, а нам лишь остается найти новую форму их подачи, то, как рассказана история». В год 200-летия Островского ничего не изменилось. Его пьесы, полные острых драматических поворотов и тонких характеристик, всё также дают режиссёрам простор для творчества. Говорят, что Пушкин — наше всё. Островский в этом плане шагнул куда дальше. Он стал «всем» не только в литературном, но и театральном мире.
Пьеса Островского «На всякого мудреца довольно простоты» считается одним из самых ярких образцов русской драматургии XIX века. В пьесе рассказывается о молодом человеке по имени Егор Глумов, который стремится сделать карьеру в Москве. Для этого он использует различные уловки и интриги, чтобы добиться расположения влиятельных людей. Он является типичным представителем молодого поколения того времени. Он амбициозен, умен и хитер. Глумов стремится к успеху и готов на все ради достижения своих целей. Однако, его методы часто противоречат его собственным убеждениям и ценностям. Одной из главных тем пьесы является проблема выбора между добром и злом. Глумов выбирает путь зла, чтобы достичь успеха, но в конце концов понимает, что этот путь не приносит ему счастья и гармонии. Островский высмеял лицемерное светское общество, а также наглядно продемонстрировал, чем могут обернуться циничные попытки обмануть людей. Каким бы умным и хитрым ни был главный герой, ситуация в итоге обернулась против него самого.
Молодому талантливому режиссёру театра Маяковского Анатолию Шульеву нашлось, чем зацепить зрителя. «Мудрец» в его интерпретации стал спектаклем, который не просто удивляет своей оригинальной трактовкой, но и заставляет зрителя переосмыслить свое отношение к классике. История смотрится очень свежо, смешно и увлекательно.
В эпоху, когда театр превратился в бешеный конвейер, зрителю остаётся лишь надеяться, что он отыщет священный Грааль, жемчужину среди сотен проходных и одноразовых постановок. И с каждым сезоном этой надежды остаётся все меньше, а отсюда и самого желания идти в театр, ведь шанс получить пощечину вместо приятного опыта растёт с каждым днём. И до чего же приятно осознавать, что имя одного из любимых режиссёров всегда ассоциируется со знаком качества, а театр Маяковского сохраняет традицию верности автору.
С первых минут спектакля мы попадаем в мир, где нет четких границ между реальностью и иллюзией, между правдой и ложью, между искренностью и притворством. Герои пьесы, словно актеры на сцене, играют свои роли с такой естественностью и убедительностью, что зритель невольно начинает сомневаться в том, кто же на самом деле является истинным героем этой истории. Отсюда и рождается мотив театра в театре, герои выходят с обрамленных занавесом подмостков, разыгрывая друг перед другом свои маски.
Островский известен своими произведениями, в которых герои стремятся к достижению своих целей, порой используя для этого самые изощренные средства. Но в этом спектакле режиссер предлагает нам взглянуть на эту историю под другим углом, показывая, что даже самые коварные и хитрые герои могут оказаться жертвами собственных интриг и страстей.
Конечно, успех постановки обеспечен во многом благодаря потрясающей труппе Маяковки, ведь здесь на каждом можно ставить золотую пробу высшего качества. Что сказать, плеяда Заслуженных артистов!
Как энергична и сексуальна Клеопатра Львовна Мамаева, воплощенная Татьяной Аугшкап! Её образ привлекает внимание сразу – она зрелая, но не потерявшая своей былой манкой красоты и очарования женщина, которая уже не имеет прежней армии поклонников. Это кокетка, которой хочется порхать, восхищать и вдохновлять! «Ну, хороша же!»: восклицает Клеопатра Львовна, глядя в зеркало! Действительно, хороша! Мы наблюдаем, как её образ развивается – вначале она скучает по веселому времяпровождению, восхищается красивыми молодыми людьми, вспоминая прошлые времена. Затем мы видим, как она одновременно испугана и польщена, узнав, что молодой Глумов влюблен в неё. Героиня Аугшкап делает сначала робкие, а затем все более уверенные шаги в сторону легкомысленного романа. Как она внезапно узнаёт о сопернице, насколько она готова верить, что она всё ещё любима, а соперница – всего лишь средство для обогащения. Как она узнаёт, что была жестоко обманута и с горячей страстью и коварством мстит своему обидчику! «Женское сердце мягко. Мягко-то оно мягко, зато уж ведь и злей-то женщины ничего на свете нет, если её обидеть чувствительно. Страшно становится. Женщина отомстит ужасно, она может такую гадость придумать, что мужчине и в голову не придёт». Богиня!
Как харизматичен, дерзок и ярок Нил Федосеич Мамаев — Виктор Запорожский, который в очередной раз доказал, что ему подвластны абсолютно любые роли. Его потрясающая мимика и актёрские находки приковывают к себе внимание и не отпускают до финала. Это типичный представитель старшего поколения, который с пониманием относится к молодежи и желает передать свой жизненный опыт. У него искренне беспокоится душа о текущем и будущем состоянии дел. Нил Федосеич задает вопросы и ищет на них ответы: «Мы куда-то идем, куда-то ведут нас; но ни мы не знаем куда, ни те, которые ведут нас. И чем все это кончится?». Мамаева можно назвать романтиком и идеалистом, и на многие его советы стоит обратить внимание, ведь они совмещают в себе мудрость, проницательность и хитрость, и, конечно же, преследуют свои выгоды. Виктор Запорожский словно не играет, а проживает своего героя. Актёр делает Мамаева смешным каким-то неведомым образом, без единого намека на карикатурность. Это просто поразительно.
Персонаж Крутицкого в трактовке Александра Андриенко имеет жесткий характер, подобный патриархальному руководителю или государственному служащему. Он лишь заботится о своем собственном благополучии и полностью безразличен к своим подчиненным, он ярый противник любых реформ и неизлечимый эгоист. Не лишен он и слабости к алкоголю — как Андриенко филигранно отыгрывает постепенно пьянеющего Крутицкого от шести стопок водки! Мастер!
Моложе Крутицкого, но не менее хитрый и влиятельный, господин Городулин, которого играет Виталий Ленский, - это проницательный и беспринципный чиновник. Он относится к категории людей, которые всегда создают образ лидера без особых усилий: Городулин создает иллюзию активности, но на самом деле эксплуатирует чужой труд и интеллект в своих корыстных целях. Такие люди обычно получают лавры за чужие достижения, наказывают невиновных и награждают непричастных, не забывая о себе.
Хотя купчиха Турусина изначально выглядит благочестивой почти до фанатизма, верящей в приметы, в своей молодости она вела стремительную и разгульную жизнь. Краткая сцена, где Юлия Силаева на короткое мгновение забывается и кидает горячий взгляд на жениха своей племянницы, только добавляет глубины этому персонажу.
Одним из ярких моментов спектакля является образ гадалки Манефы, сыгранный Надеждой Бутырцевой. Этот образ не является типичным, но в нем много правды и тонких связей с современной действительностью.
«Ах, обмануть меня не трудно!.. Я сам обманываться рад!» - легендарный фразеологизм Пушкина мудро характеризует всех героев «Мудреца». Центральная роль прохиндея Егора Глумова досталась молодому и талантливому дебютанту Семёну Алёшину, выпускнику мастерской Миндаугаса Карбаускиса. В 2021 году Семён окончил ГИТИС и был принят в труппу Театра Маяковского. Он гармонично смотрится в творческом тандеме с легендарными мэтрами гончаровской школы. Его персонаж — молодой человек, стремящийся к успеху, но при этом не лишенный человеческих чувств и эмоций.
Финал спектакля в трактовке Анатолия Шульева придает ему особую значимость, поднимая историю обманщика до философских масштабов, где от шутки мало что остаётся. Несмотря на все трудности и препятствия на пути к успеху, очень важно в суете и быстром темпе современной жизни сохранить человеческие качества и постараться не потерять себя.
«Если кому-то захочется понять, что такое "художественный театр" в XXI веке, ему стоит сходить на "Один день в Макондо". Провести выходной в атмосфере американского юга, погрузиться в быт и сказку города, созданного воображением и волей неистового патриарха Хосе Аркадио Буэндия, терпением и неутомимостью его жены Урсулы» – Театрал🍌🍌🍌
«Один день в Макондо» – 20 января и 11 февраля
Александр Антипенко. Занят в спектаклях: «Один день в Макондо», старший сын основателя Макондо
спектакль участвует в программе «Пушкинская карта»)
«Один день в Макондо» — это импровизации и этюды, вдохновленные дипломным студенческим спектаклем ГИТИСа «Сто лет одиночества». Зрителя ждут фантазии в духе магического реализма, философия колумбийских классиков, живая музыка и акробатика, танцы, пластические интермедии. А также аутентичный обед в латиноамериканском стиле. Большинство ролей играют недавние выпускники «Мастерской Сергея Женовача», вошедшие в труппу «Студии театрального искусства», а также артисты разных поколений труппы.
Егор Перегудов о спектакле: «Самым важным было сохранить легкое дыхание студенческого спектакля, несмотря на то, что спектакль играют уже профессиональные артисты на профессиональной сцене. Мы также старались сохранить эстетику режиссерского факультета ГИТИСа в костюмах и деталях реквизита. Главный художник театра Александр Давидович Боровский предложил уникальный вариант сценографии, которая, кстати, возможна только на сцене СТИ».
Сценическая композиция и режиссура – Егор Перегудов. Сценография и костюмы — Александр Боровский. Свет — Дамир Исмагилов. Музыкальное оформление — Григорий Гоберник.
В спектакле заняты Даниил Обухов, Никита Исаченков, Лев Коткин, Варвара Насонова, Александр Николаев, Мария Корытова, Александр Антипенко, Елизавета Кондакова, Екатерина Чечельницкая, Дарья Муреева, Александр Медведев, Нодар Сирадзе, Татьяна Волкова, Игорь Лизенгевич, Александр Прошин, Ольга Балацкая, Дмитрий Липинский.
Спектакль — лауреат театральной премии газеты «Московский комсомолец» (сезон-2018/2019) в номинации «Начинающие» (лучший спектакль на большой сцене), лучшей актрисой признана Мария Корытова. В 2018 году Егор Перегудов стал лауреатом Премии Станиславского в номинации «Перспектива». В 2019 году Егор Перегудов получил премию «Хрустальная Турандот» в номинации «Лучшая режиссерская работа театрального сезона». В 2019 году художник Александр Боровский был награжден золотой медалью Академии Художеств за сценографию спектаклей «Один день в Макондо» и «Заповедник». В 2019 году Егор Перегудов получил награду Фестиваля «Уроки режиссуры» в рамках Биеннале театрального искусства. В номинации «За дерзость и отвагу в работе с литературным текстом». В 2020 году спектакль — лауреат ежегодной московской премии Союза театральных деятелей (СТД) РФ «Гвоздь сезона» («Малый хрустальный гвоздь»).
Премьера состоялась 15 декабря 2018 года.
Часть Первая. Одиночество любви. Начало в 13.00 Продолжительность 1 акта – 2 часа Антракт 25 минут Продолжительность 2 акта – 1 час 15 минут
Обед в аутентичном стиле – полтора часа. Друзья! На обед можно записаться ТОЛЬКО в день спектакля и ТОЛЬКО в нашем буфете. Заранее запись и оплата, к сожалению, невозможны (cтоимость обеда (600 р.) не входит в стоимость билета). Во время обеда вы можете насладиться изысканными блюдами латиноамериканской кухни, приготовленными в лучших традициях русского психологического театра. Количество мест ограничено. Записаться можно перед началом спектакля.
Меню:
фасолевый суп по рецепту прабабушки Урсулы куриный тостадос по-цыгански жареная кукуруза с томатной сальсой и йогуртом колумбийский лимонад алое Часть Вторая. Одиночество смерти. Начало в 18.30 Продолжительность 1 акта – 1 час 15 минут Антракт 25 минут Продолжительность 2 акта – 1 час 20 минут Окончание около 22.00
Оркестр Макондо: Варвара Насонова (аккордеон), Дмитрий Липинский (гитара), Катерина Васильева (гармоника), Даниил Обухов (скрипка), Александр Прошин (бас-гитара).
Авторы песен:
«Баллада об Эрендире», «Воображаемый бордель», «Зоологический бордель»: текст/музыка – Антон Ефремов; «Ремедиос»: текст – Даниил Обухов, музыка – Никита Исаченков; «Баллады о путешествиях Хосе Аркадио»: текст – Дмитрий Матвеев, музыка – Антон Ефремов; «Уходит жизнь – уж так заведено»: стихи – Франческо Петрарка, партия гитары – Александр Медведев, партия скрипки – Даниил Обухов.
Запрещено для детей Начало – 13.00 Окончание – около 22.00 Обед в Макондо – с 17.00 до 18.30 БИЛЕТЫ: от 1000 до 5000 р.
Вторая премьера Коляда-театра на нынешний гастролях и снова пьеса Уильямса. Спектакль еще более колядовский, чем «Стеклянный зверинец» (то есть с полноценной много-населенной массовкой разодетой в перья, полураздетой, пляшущей, поющей задающеей градус и правила театральной игры – на этот раз очень эффектный уход персонажей со сцены … в Мексиканский залив – путем ныряния на руки массовки. Так создан образ места действия пьесы – мексиканский курорт). Но менее гармоничный. Поначалу фон просто забивал и действие пьесы и текст главных героев. Хозяйка гостиницы вдовушка и приехавший с группой экскурсовод, ее бывшый знакомый. Он неудачник, его вот-вот выгонят с работы, а у нее на него виды. Расстановка фигур на доске драматична, но разглядеь и расслышать завязку сюжета было непросто, шумная курортная жизнь напрочь заглушала попытки актеров что-то сыграть человеческими словами, приходилось играть горлом (Мэксин – Ирина Плесняева )… и телом (Шеннон – Евгений Корнильев).
И все эти проблемы спектакля закончились в один миг, когда на сцене появилась Василина Маковцева. А по ходу действия пьесы – третий персонаж, третий угол треугольника. Еще одна гостья отеля, Ханна - художница, путешествующая по миру вместе со своим сильно пожилым дедушкой (старейшим из живущих поэтов). Мгновенное переключение регистра это заслуга постановщика, но ведь он сам на сцену не выходит, нужна актриса, чтобы выйти и переключить регистр на сцене, которая только что ходуном ходила. Маковцева вышла - тихая сосредоточенная - и всех убрала. Выдающаяся, сильнейшая работа. Она же не только за себя сыграла. Она собрала спектакль, пляски вокруг надувной игуаны сразу заняли полагающееся им место, ушли на второй план. А самое главное она на партнера повлияла очень благотворно и быстро, будто искра между ними проскочила и он тоже затих и сосредоточился. Корнильев играл главную мужскую роль и в «Стеклянном зверинце» и в «Ночи игуаны», в этот момент две роли соединились в линию, в тему. Теннесси Уильямс сформулировал ее так – «Он молод, но уже потерпел крушение».
А в спектакле возник замечательный актерский дуэт и началась совсем другая история, история случайной встречи людей созданных друг для друга, встреча которая не может иметь никакого продолжения. В одну секунду они сыграли вот это, то что Мэксин потом сформулировала во втором действии:
Мэксин. Я-то чувствую, как вы оба трепещете. Я издали чую подобную дрожь, которая начинает бить сразу двоих. И как только вас сюда принесло, я сразу ее почувствовала в вас и Шенноне.
И дальше они уже были вместе и шли в связке до самого финала, который в пьесе отдан Ханне, а в спектакле они оба, одновременно «обращаются к небу и самим себе - О Боже! Но теперь мы можем наконец остановиться? Совсем? Помоги нам!»
В спектакле получилось самое главное и за это можно простить слишком грубо сыгранную Мэксин и неудачно решенного дедушку-поэта, которому Уильямс дал прекрасные стихи «Ветвь апельсина смотрит в небо». Стихи могли бы прозвучать контрапунктом ко всей этой курортной развлекухе - к немецким туристам, американским туристкам, купающимся мексиканцам Педро, Панчо и Хулио, и к песне «Акапулько-ай-яй-яй-яй». Но не прозвучали.
Людмила Полякова - семидесятница. Хотя такого понятия нет. В молодые годы она прославилась ролью Лиззи в постановке гулаговца Леонида Варпаховского "Продавец дождя" Р. Нэша в театре им Станиславского в 1972 г. У него же впервые сыграла лицемерку Мурзавецкую в пьесе "Волки и овцы" А. Островского.
Одной из самых важных ролей в актерской биографии стала роль Валюши в постановке А.Васильева "Серсо" по пьесе В.Славкина. Эта роль принесёт ей признание не только в СССР, но и в Европе. Мировая известность к ней пришла после роли в фильме Ларисы Шепитько "Восхождение".
Приход Людмилы Петровны Поляковой в Малый театр выглядел странным: очень современная актриса пришла в старорежимный, покрытый корочкой отживших традиций театр. Но сыграла в этом театре огромное количество ярких ролей, сняв "традиционный", шаблонный взгляд со многих классических женских образов.
«ДОЛГАЯ СЧАСТЛИВАЯ ЖИЗНЬ», С.Тонышев, СТИ, Москва, 2024г. (5)
Продолжительность всего полтора часа, но спектакль выглядит затянутым, с многочисленными пустотами. А все из-за того, что история слишком короткая, два главных героя (он и она), эпизодические бабушка и девочка, несколько сцен – их можно сыграть за час и даже быстрее.
Добавили третьего героя - персонаж от автора, добавили стихи Шпаликова, добавили сцены из «Вишневого сада» (спектакль МХТ упоминается в сценарии, от этого оттолкнулись, но интересной игры в бисер между Чеховым и Шпаликовым не родилось, а могло бы быть, могли бы сыграть параллели между Шпаликовым и Прохожим, между Шпаликовым и Трофимовым).
Все это поместили в сложно устроенное пространство – само по себе пространственное решение интересно (несколько этажей, несколько слоев, теневой экран) - но спектаклю не помогло. В декорации на несколько размеров больше спектакль выглядит очень маленьким, он маловат даже для малой сцены СТИ, персонажи теряются, их голоса плохо слышны (звук уходит в декорацию, как в вату) и даже в том небольшом количестве текста половину слов не разобрать.
Но есть и большой положительный момент. Ольга Балацкая в главной женской роли. Текста немного, а образ получился, много сыграно из того, что за словами. Видна вся линия жизни, а происходящее на сцене этот только маленький эпизод.
https://lev-semerkin.livejournal.com/923126.html Пишет Лев Семёркин (lev_semerkin) 2024-01-30 23:32:00 Державин и Мартинсон, или пан Ведущий и собака-Гитлер . «БРЕХТ, ШВЕЙК, ВТОРАЯ МИРОВАЯ», У.Баялиев, СТИ, Москва, 2023г. (9)
Если отталкиваться от актеров, то спектакль складывается из двух главных персонажей – Швейка (Никита Исаченков) и Гитлера (Сергей Аброскин). Две замечательные, штучные, сложные, неординарные, виртуозные актерские работы. И совершенно разные.
Главные роли - антиподы не только по смыслу, по сюжету, но и по манере актерской игры.
У каждого из этой пары свой театр, спектакль в спектакле. И свое место в пространстве спектакля - выходят они по очереди, один все время внизу, другой все время вверху, один обращается в зал с ироничными репликами (то что называется «в сторону»), а другой с речами (то есть не «в сторону» зрительного зала, а прямо в зал, да еще жестами себе помогает). Встречаются они только в финале. Из столкновения несовместимых персонажей, несоединимых "театров одного актера" высекается главный смысл, главный урок спектакля, для чего собственно надо было его ставить и смотреть.
Это не обличение фашизма (тема давно отыгранная в истории и наш театр сколько ни тыкал фашизмом в глаза зрителю, так никого кроме себя и не напугал, но тыкать продолжает и даже с удвоенной частотой).
Это не пример поведения, не пример сопротивления, тут не басня с моралью.
Это пример интонации, отношения, способа отстранения. Интонация здесь уникальная - не гашековская и не брехтовская (Гашек намного более сочный и комедийный, Брехт намного более громкий и злой). Интонация особенная – негромкая, неявная, скрытая.
По сюжету пьесы Брехта Швейк – торговец собаками. Это оказалось очень важно для режиссера стало ключом к театральной игре, создало рамку условности, отстранения. У Швейка профессиональная аберрация восприятия – он все время видит сходство, собаки ему кажутся похожими на людей, а люди на собак. И театр тоже принялся "продавать зрителю собак". Актеры СТИ этим ходом активно пользуются, изображая разные породы. В самого холеного пса, дога превращается шарфюрер (Лев Коткин). Но еще лучше, когда сходство в обратную сторону, на человека похож шпиц. Выход Сергея Пирняка в мундире и с ошейником самый ударный, открыто комический эпизод этого в общем мрачного спектакля. Спектакль темный, черный (и по освещению и по смыслу), да и песни исполнены отнюдь не в эстрадной манере.
Швейк у Брехта немного другой, чем Швейк у Гашека. Швейк у Исаченкова еще немного другой, чем Швейк у Брехта (мягче, интеллигентнее) и в итоге получается уже не совсем Швейк, совсем не простак, а что-то от самого Брехта.
Это человек от театра … пан Ведущий (и по месту в кабачке и по интонации и по привычке комментировать высказывания посетителей, выдавать афоризмы). Этот Швейк похож на пана Ведущего - Михаила Державина из советского кабачка 13 стульев (действие и в пьесе Брехта, написанной в США и в кабачке, снимавшемся в СССР, происходит в условной восточной Европе, поэтому можно простить Брехту наивную веру в поголовный антифашизм чешского обывателя). Но увидев сходство сразу видишь и разницу.
Другие времена (и время действия пьесы и время постановки спектакля) делают пана Ведущего более печальным и даже много более печальным. Иногда кажется, что ресурсов мягкой иронии хватает только на первое действие спектакля. Второе действие еще более мрачно и черный цвет декорации все сильнее соседствует с багровым (совсем не до шуток - Швейка забирают в вермахт, Швейк посылают в Сталинград, Швейк встречает русскую крестьянку) но в самый последний момент, даже русской зимой, даже под Сталинградом Швейк остается собой. Он все-таки находит объект для насмешки, для своей главной и может быть последней насмешки – он встречает Гитлера (весь спектакль они пребывали в разных игровых пространствах). И превращает Гитлера в пса, то есть видит пса также в Гитлере и тем преодолевает Гитлера, побеждает его хотя бы в своем сознании, хотя бы в исторической перспективе, потому что «гитлеры приходят и уходят, а народ остается». Простой человек мал и слаб (и простой интеллигентный человек тоже), в Сталинградских жерновах истории он не выживет. Но как явление он живучий, Швейк пережил первую мировую у Гашека, пережил вторую мировую у Брехта и нынешние катаклизмы и потрясения переживет. Швейк как тип неистребим (все три Швейка - гашековский и брехтовский и СТИшный).
Тут урок интонации, путь Швейка, прогибаясь, не терять способность отстраниться, улыбнуться, и суметь превратить любого «гитлера», которым тебя пугают со всех сторон, в объект насмешки.
И режиссер сам следует этому уроку Швейка. В театре надо играть (не вещать, не паниковать, не истерить, не врать. не агитировать).
И Аброскин именно так играет Гитлера, он ИГРАЕТ (и актер получает наслаждение от игры и зритель). Он играет играющего (это еще более смешно, чем наблюдать за наблюдающим). Он играет Гитлера, который в самоупоении повторяет свои отрепетированные перед зеркалом жесты и отрывистые лающие интонации. Аброскин играет как будто возвращаясь в свои студенческие времена, когда он играл собаку Перезвона в «Мальчиках». Там было трогательно, тут гротеск. И там и тут классно. Аброскин играет, как будто возвращаясь к временам создания пьесы – можно сказать играет аутентично, в той утрировано сатирической манере, в какой играл Гитлера советский комик Сергей Мартинсон в боевом киносборнике (и кстати в фильме Юткевича 1943 года, тогда идея соединить в одном произведении Швейка с Гитлером не только Брехту пришла в голову).
Театр побеждает тем, что устоял, остался собой, занимается своим делом на своем месте и другим пример подает. А вот по отношению к окружающей реальности позиция театра это не позиция победителя, агитатора, проповедника. В программке приведены слова Брехта - «у человека должно быть хотя бы на два гроша надежды» . Вот и всё.
Все же понимают амбивалентность такого Швейка. На такого нельзя опереться, из этих двух грошей ничего не сложить. И собачьи ассоциации в спектакле не только в отношении врагов-фашистов, голодный фотограф (Александр Суворов) тоже в какой-то момент подвывать начинает. В программке приведены слова Брехта - «сначала еда, потом нравственность».
Позиция театра, как и позиция Брехта, печальная и растерянная. И этим спектакль Баялиева точно вписывается в театр Женовача – та же интонация, что по отношению к жуликоватым «Игрокам» и ненастоящим в «Мандате».
«ЛЕОПОЛЬДШТАДТ», А.Бородин, РАМТ, Москва, 2023г. (6)
Смотрел 20-го сентября, сразу после объявления номинантов Золотой Маски, среди которых этот спектакль и оказался. Более того, в номинации "Большая форма" он один представляет Москву.
Так что интерес был двойным: - и к спектаклю самому по себе (к новой пьесе Тома Стоппарда, к новой постановке Алексея Бородина, к новым ролям ведущих актеров труппы РАМТ, к последней работе художника Станислава Бенедиктова); - и к номинации, как знаковому событию, задающему новые ориентиры Национальной театральной премии.
С формирования экспертного совета осенью прошлого года как раз и начался публичный разрыв руководства СТД с прежним курсом под эгидой ассоциации театральных критиков, которая сразу отреагировала на это резким письмом (http://teacrit.ru/index.php?section=369 - «изменения в уже утвержденном составе экспертного совета» без ведома АТК, «отстранение некоторых экспертов рекомендованных АТК»).
Строго говоря, экспертный совет сезона 2022/23 был переходный (формировался по старым правилам, но с некоторыми персональными изменениями), так что интересно посмотреть по результатам его работы (по списку номинантов), куда же происходит переход.
Сразу скажу, что:
1) спектакль мне скорее понравился, чем нет;
2) сделано качественно, добротно, но это не уровень Золотой Маски, что же касается содержательной стороны (а она сводится к «национальному вопросу»), я бы тем более не стал его номинировать на национальную театральную премию;
Том Стоппард – живой классик, пожалуй самый значительный из живущих в настоящее время драматургов («Розенкранц и Гильденстерн мертвы» пьеса хрестоматийная, поворотная в истории драматургии, вошедшая в репертуар мирового театра навсегда, да и в кино заметно прозвучавшая, «Аркадия» - безусловный «мастерпис», одна из лучших сложносочиненных пьес, написанных в последние полвека).
Том Стоппард вполне определенно русофил. Это сильно чувствуется и в его магнум опус «Берег утопии», и в его поведении в нынешние времена (к «кэнсел раша» не присоединился, постановку своей новой пьесы «Леопольдштадт» в Москве приветствовал). Тем более интересно искать в новой пьесе (действие происходит в 1899-1955 годах в Вене, Леопольдштадт – еврейский район Вены) следы России, как одного из самых активных, заметных игроков в европейской истории того периода. Такие следы в пьесе есть, их немного, всего два. Одно упоминание и одно не-упоминание.
Упоминание, как можно догадаться, связано с погромами. Одна из героинь вспоминает, как бежала из-под Киева. Не мной замечено, что когда у современных западных авторов речь идет о погромах, Киев – русский город. А так нет.
Не-упоминание, как тоже можно догадаться, связано с Аушвицем. Одного из героев освободили из Аушвица, но не сказано кто это сделал. По контексту понятно, что американцы. А кто же еще? Это же они освободили Европу от нацистов. В пьесе об этом сказано вполне внятно. Тем самым американцы хотя бы частично загладили свою вину перед евреями (в конце 30-х ввели квоты для беженцев, но приняли даже меньше, чем допускали эти квоты).
Американцы освободили Европу от нацистов. Но не от антисемитов, не от антисемитизма. В пьесе показано, что Вена была антисемитским городом и во времена Австро-венгерской империи на рубеже веков, и во времена Австрийской республики в межвоенный период, и после аншлюса (австрийцы даже превзошли в этом вопросе немцев). И после Второй мировой войны ничего не изменилось, Австрия искусно притворилась «первой жертвой фашизма» и как ни в чем не бывало вернулась к прежним порядкам.
Шутка не из пьесы – «австрийцы – гении самопиара, сумели всех убедить, что Моцарт австриец, а Гитлер немец».
Об этом притворстве много писал австрийский драматург Томас Бернхард. Но есть разница, он писал и предъявлял счет изнутри, шел против шерсти. А Стоппард снаружи, с высоты брекзита, в статусе "потомка беженцев, которому должны", и строго по шерсти, по холокост-повестке.
В пьесе однозначно критическое отношение ко всем европейским народам, ко всем национальностям. Кроме двух – кроме евреев и англичан. По странному совпадению автор пьесы как раз англичанин еврейского происхождения.
В пьесе очень чувствуется не индивидуальное авторское, а общее, генетическое и приобретенное - установки, когда неявные, когда явные. Например, специфическое высокомерное отношение англичан к «континенту», к России, к Америке. А Стоппард в этом отношении дважды «англичанин». Нет, Вену он очень любит. Как можно не любить прекрасную Вену – вальсы, музеи, театры, кофе с пирожными. Он не любит венцев, австрийцев.
И в итоге получилось, что Стоппард-англичанин и Стоппард-еврей оказались заведомо сильнее Стоппарда-драматурга и Стоппарда-русофила.
Каноны холокост-муви одержали верх над самым изощренным драматургом наших дней. Над ними поднялся Луи Маль в фильме «До свидания, дети», где все проведено очень тонко. Даже голливудец Спилберг в «Списке Шиндлера» предложил несколько принципиально неоднозначных драматургических ходов, начиная с выбора главного героя и заканчивая решением образа главного злодея. У Стоппарда с главным злодеем все до ужаса примитивно – входит антисемит и с порога начинает антисемитствовать, бросаться на детей, стариков и женщин.
Впрочем, допускаю, что это проблема спектакля. В нескольких рецензиях отмечали, что пьеса Стоппарда многоплановая и ироничная. Надо бы прочитать, а еще лучше посмотреть лондонскую постановку. А в московской постановке никакой иронии нет, все серьезно, однопланово и однозначно. Самые лобовые ходы, начиная с мимимишного семейства под рождественской елочкой, счастливого, многолюдного, обеспеченного.
Но допускаю и обратное, режиссер не стал вытаскивать из нелучшей пьесы постаревшего мастера никаких сложностей, полутонов, неоднозначностей. В репертуаре РАМТа был большой семейный исторический спектакль примерно о тех же временах/местах – «Будденброки». Сложные отношения, внутрисемейные конфликты. А здесь наоборот, весь конфликт снаружи, от враждебного окружения. Внутри все благостно, как на семейной фотографии цвета сепии.
Один из исполнителей главных ролей Александр Гришин рассказал в интервью, как на репетициях убеждал режиссера: Очень сложно репетировать... положительного персонажа. Абсолютно положительных героев не бывает, а отрицательные качества Эрнста в пьесе не написаны. должны же быть какие-то минусы! Режиссер ответил: он просто очень хороший человек. Такое бывает...
Это такой театр – «просто очень хорошие люди», а вокруг «просто очень плохие люди». Групповая фотография хорошо одетых людей на абсолютно черном фоне.
И если судить с этой точки зрения, то всё получилось. Пусть не глубоко, не объемно, а плоско. По части формы - старинная фотография (точнее ее театральный эквивалент, потому что спектакль не статичный, он весь в движении – поворотного круга, мизансцен, бегущих актеров и актерских сценок-миниатюр). И плакат по содержанию. Даже не плоскость – линия, линейное высказывание. Только заканчивается оно не восклицательным знаком. Высказывание закольцовано, как будто написано на обруче (там есть такой элемент декорации – золотистое кольцо с узором словно из букв древнего алфавита, кольцо крутится вместе с поворотным кругом, фраза повторяется снова и снова). Вот в этом пожалуй есть глубина, выход в неоднозначность, потому что если бесконечность, то это уже не плакат.
Аннотация Алексея Бородина: "Леопольдштадт" - это не только трагедия отдельной семьи или даже народа. Я смотрю на эту историю шире: это трагедия меньшинства, которое всегда раздражает большинство и всегда ему проигрывает. А еще это размышление о том, как каждому из нас жить в изменяющемся мире, выдерживая все перипетии, не теряя себя и своих корней".
Здесь несколько важных моментов. Во-первых слово ВСЕГДА. Это размыкает спектакль и выводит и за пределы национальной темы и за временные рамки 20-го века. Или хотя бы позволяет не только сопереживать, почувствовать изнутри, но и посмотреть со стороны, холодным взором – в пьесе есть материал для этого, вот бабушка на семейном торжестве зачитывает собравшимся про «избранный народ». Можно сделать акцент на слове «народ» (на сцене за праздничным столом род) , а можно на слове «избранный». Меньшинство может быть не только национальным и при этом ощущать свою избранность и именно этим «раздражать большинство».
Расширение смысла за национальные границы также и заземляет спектакль, есть соблазн увидеть здесь замаскированную под холокост-муви аллегорию, поставленную режиссером и сыгранную актерами «про себя», то есть про себя любимого, такого светлого, в наше тяжелое темное время. В одной рецензии именно так и увидели (рецензия в ПТЖ, именно там она и должна была появится, точно вписывается в повестку людей со светлыми лицами):
Взявшись рассказывать полувековую историю еврейской семьи, Алексей Бородин обращается к своим соотечественникам с душой и совестью, которым теперь предстоит быть гонимым меньшинством.
Ага, мы «малый народ» с душой и совестью, а вокруг они, большинство бездушное и бессовестное. И за что нас гонят!
А вот именно за это! За такую самокомплиментарную картину мира.
Если уж и переводить эту историю на наши дни, то следует обратить внимание на такой эпизод – героиня, представительница малого народа «леопольдштадцев» носит железное кольцо, потому что золотое пожертвовала во время войны «большому народу» Вены, столице империи.
Но вторая часть аннотации Бородина (про память) мне кажется даже более важной, чем первая (про меньшинство). И Стоппарду, видимо, тоже. Он заканчивает пьесу в 1955 году (начало нынешней австрийской республики) не только для того чтобы обвинить венцев, устами максималиста-Натана, пережившего Аушвиц. Ему более важен другой герой, еще ничего не переживший, впервые появляющийся в этой последней сцене молодой англичанин (еврейского происхождения) Лео, веточка семейного древа уцелевшая, одна из немногих, и направленная в будущее, за временнЫе границы пьесы. Тут автор выводит на сцену себя, этому персонажу (а не Натану) он дает свои вопросы, размышления, поиск идентичности. К сожалению роль коротенькая, актеру не хватает ни времени, ни опыта, чтобы развернуть или хотя бы приоткрыть тему. Диалог Натана и Лео, рифмующийся в пьесе с диалогом Людвига (Александр Доронин) и Германа (Евгений Редько), в спектакле не прозвучал. Сыграл только символический образ «колыбели для кошки».
А вот интересно, Александр Девятьяров задумывается о своих собственных корнях, когда играет Натана?
Сегодня, 20 июня, в Тель-Авиве открывается Jaffa Fest — Международный театральный фестиваль, инициированный театром «Гешер». До 7 июля на смотре будут представлены моноспектакли Алисы Хазановой, Марии Машковой, премьера театра Fulcro и многое другое.
Любопытно, что большую часть афиши Jaffa Fest — 2024 составили моноспектакли. Генеральный директор театра «Гешер» и директор фестиваля Jaffa Fest Лена Крейндлин комментирует программу так: «В этом году фестиваль станет отражением, зеркалом самой жизни — со всеми её сложностями, поисками и надеждами. Зрители получат уникальный шанс заглянуть в театр этого бурного времени, познакомиться с его героями, судьбы которых вершатся на наших глазах. Они и Мы, Человек, Судьба, Мир — фокус сегодняшнего взгляда, площадка творческих поисков, обретения себя». Фестиваль традиционно открывается уличным представлением на площади перед фасадом театра «Гешер» за час до начала первого спектакля, которое могут увидеть все желающие. Спектаклем открытия в этом году станет собственная постановка «Гешера» — спектакль Максима Диденко «Саломея», о котором мы рассказывали ранее. Напомним, эта англоязычная постановка по пьесе Оскара Уайльда — копродукция тель-авивского театра с британским Theatre Royal Haymarket. Также сегодня театр «Ха-Баит» и актёрская студия «Нисан Натив» представят спектакль «Ворон». Показы «Саломеи» же продлятся до 23 июня включительно.
На фестивале будет показан и ещё один спектакль Максима Диденко — «Последнее слово», поставленное им в берлинском Театре Максима Горького. Это моноспектакль Алисы Хазановой, в котором монологи политзаключённых объединены Анной Наринской* (внесена минюстом РФ в список иноагентов) «в пронзительную пьесу о столкновении насилия с правдой и любовью, о сопротивлении злу, воцарившемуся в стенах режима, о мужественных женщинах, которые не сдаются». Соавторами спектакля стали композитор Владимир Раннев и художник по костюмам Анис Кронидова...
«Чеховъ. Вишневый садъ. Нет слов!» Студия театрального искусства (Москва). Режиссер Сергей Женовач, художник Александр Боровский.
Что еще можно разгадать в растасканном на цитаты театральном тексте? Что еще сказать? Уже нет слов — об этом режиссер предупреждает сразу на афише. Но самоиронии и иносказательности оказывается меньше, чем ожидается из заголовка. Когда нет слов, театр можно буквально намолчать.
Красный бархат непривычно вычурно прикрывает всегда аскетичную сцену СТИ. Медленно, с вековым опытом и тотальной включенностью в процесс, старый Фирс (Юрий Горин) поправляет занавес, очищает щеткой любовно, как породистого жеребца. Хозяин дома, театра-дома, он делом занят, как сотни дней до. Неспешно раздвигает занавес, словно растворяя ставни поутру, обнажает пустую сцену. Конкретное физическое действие и долгая тишина захватывают внимание абсолютно. Входишь в спектакль плавно, как в озеро, сливаясь с ним температурой и плотностью. Смотрение как состояние — вот первое правило игры.
Сцена из спектакля. Фото — архив театра.
Молчание как действие — вот второе. Молчат, высадившись вдоль рампы, ожидающие Раневскую Дуня, Петя, Епиходов, Фирс. Молчат, долго опознавая дом, застывшие спинами к залу (фирменный знак Женовача) приехавшие. Молчат, не в силах наглядеться друг на друга и заговорить, Аня (Елизавета Кондакова) и Варя (Дарья Муреева). Молчание это тугое и пульсирующее, от реплики к реплике между артистами будто натянуты электрические провода. Потому что каждая реплика опирается на проявленное предлагаемое обстоятельство. «Епиходов замуж зовет», — начинает Дуняша (Варвара Насонова). Как этот Епиходов щеголем выходит в скрипучих сапогах, как охватывает-метит взглядом территорию вокруг возлюбленной — все подсвечивает вдруг, что прозвище «33 несчастья» взялось не потому, что он нелепый и все роняет, а потому, что она этим прозвищем кокетливо обесценивает его внимание. Когда сад продан и Лопахин празднует победу шампанским, Раневская отказывается от протянутого ей бокала. «Не желаете? Знал бы, не покупал!» И это одновременно и про сад, и про шампанское. В столкновении текста и проявленного на сцене контекста Женовач пересобирает пьесу и высекает неоднозначность момента живой жизни. Человек, чью фамилию носит улица, на которой стоит театр, когда-то назвал это «действенным анализом».
Метафора сценического пространства чеховских пьес всегда определяет главную тему, потерю, боль. «Вишневый сад» Стрелера разворачивался в детской утонувшего сына Раневской; Штайна — в проемах распахнутых дверей потерянного дома. Женовач не проваливается в боль отдельного персонажа и, в целом, равнодушен к историческому времени. Равно по всем он рассредоточивает состояние тягучего молчаливого ожидания. Оно-то и визуализируется в единственном месте действия спектакля — прихожей, заваленной чемоданами (здесь все не в сад — в сени!). И отрезок жизни от приезда до отъезда обречен не на лирическое блуждание средь белых деревьев, а на нервную толчею в ожидании приговора. А где же сад? От сада — только свет. Лопахин просто закроет старые ставни, и не надо топоров, и наступит темнота, и «она не хуже в комнате, чем темнота снаружи». Сад Лопахина — ад Раневской: черная сцена, небытие.
Простор и легкость сквозят в спектакле из простоты мизансцен: вокруг горы чемоданов по центру выстраиваются крупные планы и любовные треугольники (буквально, геометрически). Женовач очищает пьесу от не необходимого здесь и сейчас, проверяет действием подтексты и излишества: опущены подробности сиротской биографии Шарлотты, программные речи Пети о переустройстве мира и их любовная линия с Аней, загадочно проходящий нищий в финале и многое, чего не требует логика момента. Спектакль идет по пути «минус-штампов» и смакует тишину на месте избитых слов.
Так финальное объяснение Вари и Лопахина превращается в немые экивоки: в неловкости, с нарастающей требовательностью, недовлюбленные обмениваются кивками как бы «ты че? — а ты че? — ну и че?», взвинчиваются до глухой истерики. От безвыходности и тупости момента Варя наотмашь колотит нового хозяина дома, треплет за жилетку, в которую через секунду, задыхаясь, разрыдается. На черной пустой сцене только спина Лопахина — и искореженно вцепившиеся в нее девичьи пальцы. Судорога, тишина, конец. Тем сильнее бьет эта сцена, что сценой ранее рифма — такая же немая сцепка: пальцы Раневской на спине Гаева (Алексей Вертков), пока Лопахин кривляется Арлекином на чемоданах.
В том, как сильно не нужны слова, спектакль окончательно убеждает контрастом двух сцен с Раневской (Ольга Калашникова). Петю долго прятали, но Петя все-таки вышел немым напоминанием о гибели ее сына — вот она, сцена-штамп, где актриса должна показать свою трагическую оснастку. И она показывает: заламывая руки, натужно декламирует у дальней стены положенный страдальческий текст. На секунду в Раневской проступает Аркадина в роли безутешной матери. До неловкости плохая актриса хорошо работает на публику: они смотрят — она оправдывает ожидания семейного собрания. Слова всем столь известные, что почти пластиковые, звучат спекуляцией. А чуть ранее аналогичная мизансцена, но едва уловимая: путешествуя по дому в окружении свиты, летящая от радости Раневская быстрым жестом распахивает окна в сад, вдруг… С подоконника — кубики! Детские кубики ей на платье. И пока персонажи у авансцены заняты переглядками в поиске виноватых, забирая на себя внимание зала, она молча проваливается на дно потери. Просто несколько неустойчивых шагов спиной к залу, просто на секунду выпала из бытия. Максимально дальний план при этом дает очень близкое ощущение горя. И это точка наивысшей правды актрисы.
Женовач доказывает, что тишина вариативнее слов, музыки, шумов. Вместо еврейского оркестрика, вместо почудившегося Раневской звука в саду, вместо стука топоров. Чистая, сквозная, в сегодняшнем оглушающем информацией мире она — непомерная роскошь. И этой тишиной театр трогает, и это ощутимо почти физически. Как Фирс трогает красный бархат занавеса в начале. Как Варя трогает собственное худое платье, снимая ниточку, пока Аня выбирает один из десятка нарядов в своем чемодане. Как трогает Раневская лицо Лопахина, едва касается пальцами, на секунду поддавшись слабости. Самые сильные сцены в спектакле построены в крупном плане с мелкой моторикой, оттого ощущение тончайшей ювелирной работы.
Применимый в анализе спектакля вопрос «чьими глазами смотрим?» здесь не работает. Следуя мейерхольдовскому определению чеховских пьес как «группы лиц без центра», Сергей Женовач децентрализует систему персонажей. Размывает границы типажей и собирает ансамбль с распределением взаимозаменяемым. Герой Глеба Пускепалиса — богатырского роста, размашисто шагающий по сцене с хозяйским видом — куда больший Лопахин, чем Епиходов. По типажу Иван Янковский — худощавый, суетливый — куда больший Яша или Петя, чем Лопахин. Александр Медведев в роли Пети — болезненный флегматик всегда не к месту — точно Епиходов.
Своего персонажа Иван Янковский собирает по пути от опереточной простоватости Костика из «Покровских ворот» к авантюрной харизматичности Остапа Бендера. Зерно роли «время — деньги» актер отыгрывает буквально, раз в пять минут доставая карманные часики. Скороговоркой выпуливает Раневской фамильярное «дорогая моя хорошая», всем видом подчеркивая собственную нездешность и некоторую даже брезгливость к здешнему болоту ожидания. У него вообще ни к кому ничего личного, чистый бизнес. Это кристально ясно, потому что режиссер освобождает спектакль от малейших намеков на любовное прошлое/настоящее/будущее Лопахина с Варей/Раневской, от хрестоматийного «не плачь, мужичок, до свадьбы заживет» и протянутого ему в прошлом барского платочка.
Обаятельный в самолюбовании делец, Лопахин все время в состоянии бенефиса: для большей убедительности вскакивает на гору чемоданов (а в них вообще-то пожитки чужой жизни, а он по ним топчется). Компенсирует недостаток роста и уверенности в себе — так дети на табуретке читают стихи перед собравшимися гостями. С восторгом неофита презентует почтенной публике гениальный дачный проект. Но заставляя Ермолая рисовать бизнес-план мелом на полу, режиссер выстраивает мизансценический парадокс: сам Лопахин все время пытается возвыситься над толпой — а его главная ценность буквально у толпы под ногами, и все как бы снисходят до его идей.
Иван Янковский почти безоговорочно создает Лопахина человеком без подтекста. Потому подтексты остальных вызывают в нем ошалелое недоумение. Нелепость его сватовства к Варе, которое форсирует Раневская, кожей чувствует и зритель. Никакого тока ни в одну совместную минуту — и вдруг давай женись. От этой нелепости Ермолай Алексеевич защищается инфантильной жестокостью: в ответ на протянутые к нему руки Вари отвечает «О, нимфа! Помяни меня в своих молитвах». Жениться нет ни времени (видишь, часы на руке сломаны), ни шампанского (Яша, гад, все вылакал). И все в нем шито-крыто, и все как с гуся вода. Но вот платочек в нагрудном кармане — все же оговорочка.
Жестом-паразитом Лопахин то и дело поправляет платок, теребит, бережет. И то, что весь спектакль просто дополняло образ прифрантившегося нувориша, не привлекая иных интерпретаций, к финалу вдруг просачивается неозвученным прошлым. Это же тот самый платок, барский! Подобно Чаплину, который носил в нагрудном кармане свое детство, Лопахин носит главную травму своего детства. Но не в память о милосердии барыни, а в память об унижении, ныне отмщенном: «Я купил!» Потому и в финальной сцене с Варей, вопреки ожиданиям и Вари, и зала, не рыдающей девушке этот платочек протягивает, а стирает им с пола схему дачного проекта. Это почти ритуал: Ермолай вымывает память о рабстве. У Ермолая тоже начинается новая жизнь. «Музыка! Играй!» Да, триумф без оваций, но оттого не менее ценен: если и было в этой усадьбе что личное, то только счеты с собственной тенью.
Всех жаль. Все ждут. Шарлотта (Мария Корытова) — когда с ней хоть кто-нибудь поговорит. Раневская — телеграмм из Парижа и решения с торгов. Лопахин — когда же все уедут. Реплику «ехать пора» он выдает многократно и будто метлой выгоняет из прихожей «отъезжающих» (тостует Яша — Вячеслав Евлантьев, предусмотрительно прилаживаясь к новому барину). «За отъезжающих!» — так в целом мог бы называться спектакль. История про тех, кто уже не раз произнес «прощай, старая жизнь». Кто с непоправимостью осознал, что «дом, в котором мы живем, давно не наш». Кто многажды собирал чемодан и скитался по чужим прихожим, да и в своем доме теперь только прохожий. А все зачем-то стоят на пороге, чего-то бессмысленно ждут и никак не могут уехать.
Сергей Женовач закольцовывает спектакль в идеальную композицию: появлялись в доме разом, все вместе — исчезают по одному, рассыпаются в безбудущность. Она входит в пространство бывшего сада толпой крестьянских мужиков в тяжелых сапогах, меря шагами не столько тишину, сколько немой ужас конца. Тает гора чемоданов. В них увозят в никуда и сад, и детство, и вырубленную в который раз Россию. Так вереницей через бесконечность сцены провозит пианино, горы книг, груды картин семья Ростовых в последнем московском спектакле Римаса Туминаса. Брендовый принт Луи Виттона на багаже иронично снижает пафос момента — только в таком Россию и вывозить.
Замыкая историю, Фирс укутывается в красный занавес, как в саван, и это повисает над спектаклем шлейфовым многомерным звучанием: и про усталость автора, и про обреченность авторского театра после ухода его создателя, и про беспомощность людей культуры, эмигрирующих от воющего мира в безопасность кулис. Любопытно, что большие художники в начале сезона («Самоубийца» в МХТ, «Усадьба Ланиных» в РАМТе, «Вишневый сад» в СТИ) проявляют общую тему театра-дома как защитной реакции на опасность: обозначить границы своего, укрыться в сугубо личном. И в сегодняшней ситуации анонимной угрозы формулируют ответ на вопрос «что делать?». Рощин — смеяться по-черному в лицо смерти. Бородин — жить свою жизнь по-шиллеровски смело, на краю. А Женовач? Когда убитые горем родители в онкологической больнице спросили священника: «Зачем вы здесь нужны, если Бог ваш все равно не спасает детей?», он ответил: «Чтобы вместе плакать».
Сергей Женовач на вопрос «зачем театр сегодня?» отвечает: чтобы вместе помолчать.
Сегодня, 22 января, стало известно о кадровых перестановках в «Ленкоме Марка Захарова»: у театра появятся худрук и президент. Ими станут Владимир Панков и Марк Варшавер соответственно. О новых назначениях со ссылкой на департамент культуры Москвы сообщает ТАСС и приводит комментарий Владимира Панкова: «С трепетом принял предложение возглавить легендарный театр. Планирую в первую очередь уделить внимание команде. В “Ленкоме” собрана уникальная труппа, прекрасные артисты. И мне важно, чтобы в театре возродилась традиция авторского музыкального театра». Напомним, на протяжении более чем сорока лет «Ленком» возглавлял Марк Захаров. После его смерти в 2019 году руководство театром принял директор «Ленкома» Марк Варшавер: он совмещал прежние обязанности с художественным руководством, пока в 2022 году должность худрука не упразднили, создав новую — главного режиссёра. На этот пост был назначен Алексей Франдетти, в 2024-м покинувший его по собственному желанию.
Теперь Марк Варшавер получил новую должность, также не существовавшую в «Ленкоме» ранее, — президента театра. Директором назначен Дмитрий Берестов, который сохранит за собой аналогичный пост в Театре на Юго-Западе. Владимир Панков, назначенный на вновь введённую должность художественного руководителя «Ленкома», также будет совмещать этот пост с прежним: с 2016 года Панков является худруком «Центра драматургии и режиссуры».
Напомним, Владимир Панков — режиссёр, актёр и музыкант. В 1999 году окончил мастерскую Олега Кудряшова в ГИТИСе по специальности «актёр музыкального театра». После выпуска стал сооснователем музыкальной группы «Пан-квартет», которая вскоре превратилась в студию SounDrama (название последней совпадает с изобретённым Панковым жанром, в котором равноправны музыка, слово и действие). Помимо «Центра драматургии и режиссуры», спектакли режиссёра сегодня можно увидеть в московских театрах «Et Cetera», «Современник», а также в петербургском БДТ имени Товстоногова. Владимир Панков активно ведёт педагогическую деятельность и с 2020 года исполняет обязанности заведующего кафедрой саунд-драмы в ГИТИСе. Дмитрий Берестов стал директором Театра на Юго-Западе в 2023 году. До этого он долгое время служил в Театре Сатиры, занимая разные должности: от монтировщика до администратора.
Отметим, что неделей ранее к «Ленкому» привлекли внимание заявления актёра и депутата Дмитрия Певцова и актрисы Александры Захаровой. Первый сообщил, что из фойе «Ленкома» убрали его портрет, вторая — что театр снял её с роли в «Вишнёвом саде», единственном спектакле репертуара, в котором она была занята. В официальном комментарии «Ленкома» было сказано, что портрет был снят, поскольку Певцов давно не состоит в труппе театра. На фоне бурной дискуссии также было принято решение снять Дмитрия Певцова с гастрольного показа спектакля «Tout Paye, или Всё оплачено» в Петербурге, запланированного на 26 января.
В Театре Вахтангова представили сценическую версию романа Достоевского «Идиот». Экран, лазерные установки, траволатор, к которому мы привыкли в аэропортах, но никак не в театре. И очень много страсти, похожей то на сон, то на бред, то на цирк без арены. Таким классическое произведение увидел режиссер Владислав Наставшев, который до недавнего времени на афишах московских театров фигурировал как Наставшес. Но все течет, все меняется, и фамилии тоже. Впрочем, на качестве спектакля это никак не отразилось.
После первого внутреннего прогона и первого показа в соцсетях чуть ли не драка. Мол, «что сделали с Достоевским? Вахтанговский — это пятизвездочный отель, а с таким «Идиотом» останется три звезды». И тут же перпендикулярно: «Лучшего «Идиота» не приходилось видеть. Умно, красиво, страстно». Споры ожесточенные только разогревают страсти по Федору Михайловичу.
Влад Наставшев, у которого это вторая постановка в Вахтанговском (на Новой сцене с успехом идет его «Сонечка» по Цветаевой), в «Идиоте» выступил еще и как сценограф, и музыкальный оформитель. Поэтому, пока не началось действие, его можно оценить как художника. Тут — «пятерка» по картинке, хотя как эта картинка будет работать в спектакле, еще непонятно. Но сцена резко вздыблена под приличным углом, горизонт розово-голубовато-приглушенный с надписью ИДИОТЪ — с Ъ, отмененным в русском алфавите в 1918-м. Из чего можно заключить, что ни гаджетами, ни искусственным интеллектом этот самый, может быть, русский роман не будет испытан. Как покажет дальнейшее, режиссер не обманул надежд зрителя.
На вздыбленной сцене все по два: две высокие двери (одни рамы), смотрящие в упор друг на друга из разных концов сцены, два столика и два ночника на них под абажурами густого красного, как кровь, цвета, два кресла с подлокотниками из красного дерева. И одно дерево с растопыренными ветками вдали без признаков жизни. В шаге от авансцены зияет дыра с рваными краями, а сама сцена покрыта фрагментами растительности неопределенного цвета — такая, по нашим представлениям, должна быть где-то на Марсе или еще какой другой планете, которую мы во всю нашу жизнь не посетим.
Однако вот посетили — в центре Арбата, в Театре Вахтангова, где узнаваемо-неузнаваемые герои Достоевского то как ископаемые животные из прошлого, то как инопланетяне из будущего. Какой же жанр нам предложил режиссер Наставшев? Самый неожиданный — психологический триллер.
Он начинается с того, что валявшийся в позе эмбриона у сцены человек неловко поднимается, ошарашенно смотрит на сцену.
— Пробудясь ото сна, вы припоминаете их ясно, — а голосок слабый, прямо-таки детский. — Вы помните прежде всего, что разум не оставлял вас на протяжении всего вашего сновидения… Вы усмехаетесь нелепостям вашего сна, но чувствуете, что в сплетении этих нелепостей заключается какая-то мысль. Мысль действительна, как нечто принадлежащее вашей настоящей жизни. А как было сказано вашим же сном — новое пророчество ожидаемо…
Сделав несколько шагов назад, он спиной оседает в затертое бархатное кресло. Кресла эти по три-четыре в ряд стоят у левого портала, перевернутые торчат из кулис. Такие в прошлом веке стояли в старых синематографах. А это он самый и есть, где большой экран художник обозначил лишь тонкой неоновой рамой, но не прямоугольной, а покосившейся. Все здесь как-то наперекосяк — и пространство, и жизнь людская. И всю эту сикось-накось Наставшев показывает герою.
Хотя экрана как такового нет, но он эффектно сымитирован игрой света с дымами (шесть видов дымов используется), которую нереально красиво передают лазерные установки, что установлены по авансцене. Кажется, протяни руку и упрешься в жесткую поверхность. Но никакой поверхности — сплошная иллюзия. И тут начинается самое интересное: говорящий тонким голосом человек (брюки до щиколоток, короткий пиджачишко), сделав шаг в заэкранье, как Алиса в Зазеркалье, окажется вовлечен в игру страстей, становится участником адской драмы.
Многонаселенный роман Федора Михайловича режиссер свел к четырем персонажам: князю Мышкину, Рогожину, Настасье Филипповне и Аглае Епанчиной. Главы и части романа перетасовал, но все-таки выстроив их в определенной, как у Достоевского, последовательности событий, подчиненной мысли о страстях человеческих с губительными последствиями. В конкретно-временном и библейском смысле. «Смотри, князь. Как твою невесту торгуют!», «А я за князя теперь пойду», «Знаешь ли ты, что меня, рогожинскую, берешь?». И тут же милость к падшим, и христианство с монологами о нем, звучащими из уст Мышкина проповедями.
Замечу, что Достоевского Влад Наставшев не обидел: текст не переписывал (не считая отдельных реплик, и то стилизованных под классика), только сокращал, выстраивая историю двух женщин и двух мужчин, святых и грешников, в стилистике эстетского триллера. Здесь и музыка соответствующая — фоном психоделика, но разбавленная милым французским современным шансоном и балладой на стихи Пушкина «Жил на свете рыцарь бедный» — она красной нитью пройдет через три акта. Здесь градус внутреннего напряжения повышается к концу каждой сцены, а визуальные эффекты создают атмосферу нереальности происходящего. Даже 15-метровый траволатор дает экспрессию.
Наставшев на старте начинал «Идиота» с известными вахтанговцами, но в процессе работы произошла смена актерской команды, и уже выпускали премьеру три молодых артиста — Константин Белошапка (князь Мышкин), Павел Юдин (Парфен Рогожин), Полина Рафеева (Аглая Епанчина). Лишь Анна Дубровская (Настасья Филипповна) поддержала команду молодых опытом и удивительной игрой.
Спектакль выстроен так, что трудно ответить на вопрос — кто здесь главный герой? Князь Мышкин, приехавший из-за границы и незамыленным глазом способный увидеть и оценить происходящее внутри, или те, кто изо дня в день проживают российскую действительность, усугубляя ее своими крайними поступками? С повесткой дня прямых аналогий нет, но ближе к финалу она проявится, несколько спутав карты в моем сознании.
Сочиненный по Достоевскому сон имеет вроде бы разрушительный характер: герои много падают, срываются на крик, ведут себя экспансивно или нелепо-экстравагантно. Однако при внешней дисгармонии «Идиот» Наставшева поразительно гармоничен, наполнен живым чувством, пропитан болью — у каждого из героев она своя. Режиссер любит этих несуразных людей, а не препарирует бездушно, как это в своих постановках делал экс-главный режиссер Вахтанговского Бутусов, после начала СВО покинувший страну. Кстати, в третьем акте режиссер выведет своих героев на тему эмиграции, жизни вне страны, с которой, собственно, и начинается спектакль — князь Мышкин вернулся в «сумасшедшую» Россию из «правильной» Швейцарии. Но в отличие от двух первых актов внутренние связи в ассоциациях не так очевидны.
— Ничего хорошего в вашей загранице нет, — скажет Парфен Рогожин в финале, стоя над телом зарезанной им Настасьи Филипповны. Как раз образ Рогожина, пожалуй, самый неоднозначный в спектакле. У Наставшева он проходит путь от монстрообразного головореза, потерявшего голову от любви, едкого ёрника, который и ходит как-то по-особенному, как гоголевский герой, «петушиной ногой», до всё понимающего, а потому злобноватого клоуна. Павел Юдин, который прежде не имел больших ролей в театре, а на историческую сцену выходит лишь в спектакле «Царь Эдип», и то без слов, здесь показал и темперамент, и актерский потенциал.
На «Идиоте» выяснилось, что Константин Белошапка — герой-неврастеник, который намного интереснее героя-любовника, которого он играет в других вахтанговских спектаклях, например в «Театре». Во всяком случае, второй акт «Идиота» — его.
При всей сыгранности ансамбля у Анны Дубровской в премьерном спектакле абсолютно бенефисная роль. У этой актрисы после «Дяди Вани» (роль Елены Сергеевны) не было ролей на большой сцене, о чем можно только пожалеть. Свою Настасью Филипповну она бесстрашно раскачивает на эмоциональных качелях, бросает ее из огня да в полымя, и делает это так тонко. Уже не говорю про стать, пластику актрисы, умение носить костюм. Просто браво.
Ее соперница Аглая в исполнении Полины Рафеевой порывистая, нежная, обидчивая, которой, пожалуй, труднее всех, поскольку режиссерская задача в последнем акте для ее героини не совсем ясна, но работает она истово.
Можно и дальше описывать фантазии режиссера, считывать находки и изъяны, спорить о трактовке романа, кстати, не такой уж и радикальной, но то, что «Идиот» — удача в движении Вахтанговского — факт.
Классный театральный тг-канал «Театральный киоск» и просто наши друзья – про буфет СТИ 🍏🍏🍏
Сегодня в рубрике #привет_буфет, пожалуй, самый необычный представитель — буфет Студии театрального искусства. СТИ называет себя театр-дом, и для того, чтобы создать домашнюю атмосферу, Александр Боровский, главный художник театра, придумал большой семейный стол в буфете. Действие спектаклей зачастую начинается уже здесь - с тематических закусок (бесплатных!), которые задают атмосферу вечера.
Так, можно попробовать: 😋 вишневое варенье перед спектаклем «Чеховъ. Вишневый садъ. Нет слов!» 😋 именинный пирог на «Трех сестрах» 😋 сало с черным хлебом и картошку в мундире, если вы пришли на «Реку Потудань» 😋 банку шпрот и водку для настроя на «Москва-Петушки» 😋 сухое виноградное вино «на разогреве» у «Заповедника» 😋 бананы дают перед «Одним днем в Макондо». А так как спектакль длится 9 часов, то перед спектаклем можно заказать обед, который подадут в перерыве. Не простой! А аутентичный — фасолевый суп по рецепту прабабушки Урсулы, куриный тостадос по-цыгански, жареная кукуруза с томатной сальсой и йогуртом, колумбийский лимонад алое. Стоит 990 рублей.
Кстати, в этом сезоне театр отмечает 20-летие, поэтому перед каждым спектаклем подается еще и юбилейная шарлотка со свечками, задуть которые может любой желающий. Веский повод купить билет и прийти в театр пораньше ☺
Все даты в формате GMT
3 час. Хитов сегодня: 48
Права: смайлы да, картинки да, шрифты да, голосования нет
аватары да, автозамена ссылок вкл, премодерация вкл, правка нет
" 
pamsik 
voronxxi 
pamsik 
- участник сейчас на форуме
- участник вне форума